Книга Живые и мертвые, страница 113 – Ярослав Заболотников

— Пекло… — буркнула Эрминия и стала медленно засовывать остриё под позвоночник.

Металл входил в плоть без какого-либо сопротивления. Мышцы не сокращались. Тело не двигалось. Даже тихого стона не вырвалось. Словно на кровати давно лежал труп. Едва штырь добрался до болевой точки, большой палец полностью перекрыл дыхание. Инстинкт самосохранения должен был стрелой вонзиться в умирающее сознание, но вампирша оставалась безмолвной и неподвижной.

— Давай, Лайла, давай… — вернув ей дыхание, занервничала Эрминия. — Я тебя не прощу, если ты дуба дашь. И себя не прощу. Да как я Джону в глаза смотреть буду?..

Мёртвое спокойствие на бледном лице — приведённых аргументов вампирша не слышала: одной ногой была в могиле, и туда же медленно сползала вторая.

— Вот упёртая сука, — процедила северянка и глубже вогнала остриё. — Всегда была упёртой, а сейчас особенно. Но за это ты мне и нравишься. Не сдаёшься. Ну же! — палец снова перекрыл дыхание.

Казалось, надави ещё чуть-чуть, и трахея захрустит. Однако Лайла лежала неподвижно. Хоть бы поморщилась…

— Тебя ждёт Джон… — вернула дыхание Эрминия. — На кой ты его вытащила с того света? Чтоб бросить? Заставить страдать? Он только снаружи как лёд, а внутри — как рыхлый снег. Ты ж ему сердце разобьёшь. Нам тогда тебя, страдающей недотроги, хватило, а тут махина, что в запой уйдёт и ещё Рэкса с собой утянет… — крепкая хватка вновь пережала трахею: — Вот как хочешь, это твой последний шанс. Либо ты очухаешься, либо сдохнешь. Слышишь, Лайла? Сдохнешь. Я клянусь тебе всем, чем можно, что удавлю тебя, если ты не очнёшься. Ты знаешь, я слов на ветер не бросаю… Ну же… Ну же… — всматривалась в бледное безразличие северянка. — Борись! Что ты как овца перед забоем? Я же тебя сейчас угроблю… Единственную подругу… Зачем ты так со мной?.. — горечь в голосе, влажнеющие глаза и палец, всё так же твёрдо перекрывавший дыхание. — Дерьмо… Ненавижу всё… Ненавижу…

Вопреки давившей со всех сторон безысходности, горло вампирши внезапно задёргалось. Моментально убранный палец позволил ей закашляться и с хрипящим свистом вдохнуть воздух: видимо, сломанные рёбра не прошли бесследно для лёгких.

Выдернув штырь, Эрминия резко приблизила лицо к чуть приоткрывшимся глазам и чётко произнесла:

— Эста схватила Джона. Она ещё на палубе. Мы не знаем, что делать.

Взгляд вампирши был абсолютно пустым, она тяжело и шумно дышала, а лик с каждой секундой всё сильнее искажала боль. Но ни утешение, ни лекарство здесь помочь не в силах — тишину в каюте разорвал хлопок от звонкой пощёчины:

— Лайла! Эста там, на палубе, пытается забрать Джона, слышишь? Ты нам нужна. Очухайся, наконец! Джон в опасности!

Гримасу страданий подвинула хмурость — замученный взгляд вампирши замер на лице подруги:

— Дж… он?.. — выбралось хриплое бормотание из бледных губ.

— Да. Умрёт, если не поспешим.

Зелёный оттенок глаз стала разъедать вспыхивающая тут и там краснота: она напоминала дыры, расползавшиеся, если держать над огнём лист бумаги. Едва зрачок вытянулся, по телу прокатилась череда тихих щелчков, а все синяки и ссадины начали стремительно исчезать, пока кожа не вернула себе кремовый оттенок.

— Зачем… — села в кровати Лайла, и задранное платье скатилось на бёдра. — Зачем она пришла?.. — голос пусть и встревоженный, больше не хрипел. — Нужно наложить руны… — пылающий взор упал на поднятые ладони.