Онлайн книга «Живые и мертвые»
|
— Скажу тебе честно, — неторопливо заговорила Эрминия, — я, когда впервые тебя увидала, подумала: что за хрупкий цветок в платьице Рэкси откопал? А ты девка непростая оказалась. С характером. Не то чтобы сразу. Ты его ковала, как куют грондэнаркскую сталь. Глянь, в какие дебри мы забрались. Боги. Демоны. Неужто ты всё? Сдалась?.. — взор медленно спустился на пол. — Я уже рассказывала, что, когда родилась, из-за моего цвета волос мать жестоко убили: посчитали лёгшей под чужака. Из всех доказательств — лишь моя златовласость. А опозоренного отца наказали мной. Заставили растить. Делал он это нехотя. Всегда говорил, что я не стою и ногтя матери. Говорил, из-за меня, выродка, пролилась кровь настоящей северянки. Едва я научилась натягивать тетиву, мы даже охотились в разных сторонах, хоть и жили под одной крышей. И вот однажды, когда я выслеживала зверя, меня подло заломала пара местных мужланов из соседнего поселения. Мы были знакомы, иногда я встречала их на охоте, потому поздно учуяла подвох. Они хотели меня убить, но не в лесу — на жертвеннике, чтоб с вырожденки хоть клочок прока вышел. Покрепче затянули верёвки, плюнули в лицо и повезли к статуе Воорзока, которую ты уже видела. На беду, она неподалёку находилась. Времени освободиться не было. Никогда не забуду, с какой дурью меня швырнули на алтарь. Даже сквозь хлеставшую по глазам метель я видела на их рожах бесконечное презрение. Но, едва надо мной взмыл топор, произошло странное. На моё замёрзшее лицо брызнула тёплая кровь. Один упал. А потом и второй. Я развязалась. Увидела торчавшие из их шей стрелы. Две. С, как мне показалось, знакомым оперением. Так вот, когда я добралась домой, вусмерть задубевшая, почти затемно, отец на меня ни разу не посмотрел. Это он стрелял. Я знаю. Но он не мог там очутиться случайно. Видимо, хотел убедиться, что стоявшая у него в горле кость, наконец, рассосётся, да в последний момент что-то внутри него дрогнуло. Мы никогда об этом не говорили. Будто ничего и не было. С одной стороны, он хотел от меня избавиться, с другой — сам пролил за меня кровь настоящих северян. Что это, если не родительская любовь? По крайней мере, я так думала раньше. Пока не покинула север и не узнала, что всё бывает иначе, — недолгая пауза погрязла в сожалении. — Твой отец любил тебя, Лайла. Горячо любил. И он заслуживает того, чтобы ты побывала на его могиле. Только этого не произойдёт, если ты тут помрёшь. На этих ящиках. В этом плавучем гробу. Надеюсь, подруга, ты простишь меня за то, что я сделаю… Эрминия встала. Подошла к двери. Повернула на ней деревянный язычок. Затем посмотрела на стену, где торчал крючок, исцарапанный часто висевшей здесь лампой. Изогнутый металл был крепко зажат в кулаке. Немного раскачиваний и тянущих усилий — крючок поддался, со скрипом пополз из стены. Теперь он лежал на ладони, похожий на железный знак вопроса, только вместо точки заканчивался остриём. Каждый, кто хорошо разбирается в пытках, знает, что у человека под позвоночником скрыта болевая точка. На севере она известна как «подхребетная слабина́». Давление на неё приносит невыносимую боль — при желании можно разговорить даже немого. Либо это пробудит Лайлу, либо… добьёт. Обеззаразив штырь в пламени лампы, Эрминия перевернула вампиршу набок, задрала платье до лопаток и принялась считать пальцем позвонки. Вот он, нужный — кольнувшее кожу остриё замерло в готовности. Обойдя кровать, северянка опустилась перед Лайлой на колено и вторую ладонь положила ей на шею таким образом, чтобы большой палец мог одним движением передавить трахею. Теперь, когда руки заняли нужные места, дело осталось за малым, но начинать вообще не хотелось. |