Книга Киборги Нотариуса, страница 63 – Брендон Сандерсон

Правило третье! Мы имеем право принять или отвергнуть сделку о продаже души, предложенную посетителем. С момента составления контракта на нас налагается обязанность предоставить запрошенную книгу, посетитель же должен поставить подпись, подтверждая, что выданная книга удовлетворяет запросу. Далее мы должны воздерживаться от забора души в течение времени, оговоренного в контракте; это время не должно превышать десяти часов. Если же посетитель возьмет книгу с полки, не заключая контракта, мы имеем право исторгнуть его душу спустя десять секунд.

Я невольно содрогнулся. Десять секунд или десять часов, какая по большому счету разница? С душой так или иначе придется проститься… Вдобавок, по моему скромному опыту, на свете есть всего одна книга, за право читать которую не жаль отдать душу. Вы сейчас держите эту книгу в руках.

Кстати, я принимаю оплату банковской картой!

— Правило четвертое! – продолжал декламировать куратор. – Мы не можем причинять прямого вреда посетителям…

На то у вас есть ловушки, подумалось мне. Технически выражаясь, когда мы задеваем сторожок, происходит самоповреждение.

Напряженно размышляя, я продолжал тупо таращиться в пустоту, всеми силами изображая, будто не понимаю ни слова.

— Правило пятое! Если некто отказывается от души и становится куратором, мы обязаны выдать вещи бывшего посетителя его родственникам, если таковые явятся в библиотеку и предъявят означенное требование.

Правило шестое, наиважнейшее! Мы, кураторы Александрийской библиотеки, суть защитники истины и познаний. Мы не имеем права лгать в ответ на прямой и точный вопрос.

На этом куратор торжественно умолк.

— Все, что ли? – очнулся я.

Если вам не доводилось видеть, как толпа неупокоенных кураторов (черепа, пылающие глазницы… все такое) взмывает в воздух от неожиданности… ладно, осмелюсь предположить, вы в самом деле никогда не видели, как пылающие глазницы взмывают в воздух от неожиданности, а за ними толпа неупокоенных кураторов. Достаточно сказать – выглядело это презабавно. Хотя и несколько жутковато.

— Он знает наш язык! – прошипел кто-то.

— Немыслимо! – отозвался другой. – Наш язык не известен никому за пределами библиотеки!

— Неужто к нам явился Тарандес?

— Какое! Он должен был умереть тысячи лет назад!

Бастилия и Каз не сводили с меня глаз. Я им подмигнул.

— Линзы переводчика! – внезапно прошипел один из кураторов. – Присмотритесь!

— Не может быть, – возмутился другой. – Никому не под силу собрать Пески Рашида!

— Однако этот сумел… – сказал третий. – Да, это наверняка они! Линзы переводчика!

И трое призраков впали в изумление пуще прежнего.

— Что происходит? – шепнула Бастилия.

— Погоди минутку, потом расскажу.

Внутренние правила кураторов открыли мне один способ узнать, действительно ли мой отец пришел в Александрийскую библиотеку и отдал им душу.

— Я сын Аттики Смедри, – заявил я сгрудившимся тварям. – Я прибыл сюда за выморочным имуществом^[19]. Ваши законы обязывают вас отдать мне личные вещи отца!

Последовало мгновение тишины.

— Мы не можем, – сказал наконец один из кураторов, и я вздохнул с облегчением. Если отец и явился в библиотеку, то душу покамест не отдал и кураторы не завладели его вещами. – Мы не можем, – повторил куратор, и зубастая улыбка черепа сделалась отчетливо злобной. – Потому что мы уже выдали их его родне!