Книга Киборги Нотариуса, страница 62 – Брендон Сандерсон

— Похоже, твой отец в самом деле где-то здесь, – сказала она.

— Да. И… Кураторы утверждают, будто уже завладели его душой.

Я замолчал.

Итак, что мы вообще знаем о кураторах? Они вернули мои бумаги, стоило только потребовать. Они беспрестанно пытаются уболтать нас, чтобы мы отдали души, но силой их не берут. Они действуют строго по правилам: следовало бы мне пораньше это понять.

Видите ли, правила действуют повсюду. Законы есть в обществе, в природе, в бытовой жизни. Многие законы общества имеют слишком много уточнений, поэтому есть выражение «закон что дышло, куда повернул, туда и вышло» (я попозже с вами об этом поговорю). Большинство законов природы, однако, установлено весьма жестко. И их такое количество, что вы, пожалуй, удивитесь.

Между прочим, есть законы совершенно естественные, связанные с этой книгой. В том числе мой любимый, Закон чистой офигенности. Он очень прост: гласит, что всякая книга, написанная мной, офигенна. Уж простите меня, но это научный факт, а кто я такой, чтобы спорить с наукой?

— Ты! – обратился я к одному из кураторов. – У созданий вашей породы есть свои законы, верно ведь?

Куратор помедлил…

— Да, – ответил он наконец. И тут же вскочил на любимого конька: – Не желаешь ли о них почитать? Могу выдать тебе книгу, где все истолковано самым детальным образом…

— Нет, – сказал я. – Читать я о них не хочу. Я хочу их услышать! От тебя!

Куратор нахмурился – насколько это возможно для черепа.

— Ты обязан мне их изложить, так? – поинтересовался я с улыбкой.

— Поведать тебе внутренние правила кураторов – честь для меня, – ответила тварь. И вдруг тоже заулыбалась: – Конечно же, я готов пересказать тебе наши законы… на языке оригинала!

— Ты говоришь на древнегреческом, чем весьма нас впечатлил, – сказал другой куратор. – Ты пришел сюда подготовленным. В наши дни такое встречается нечасто.

— Но, – прошептал третий, – сомнительно, чтобы ты разбирал старо-факсдарийский…

Я? По-древнегречески говорю? О чем это они? Я даже на миг растерялся, но тут же сообразил: они не в курсе насчет моих линз переводчика! Поэтому думают, раз я с самого начала понял вопросы кураторов, стало быть, знаю язык!

— Ну, степень моей подготовки мне самому оценить трудно, – уклончиво ответил я, небрежным движением меняя линзы различителя на линзы переводчика. – Испытайте меня.

— Ха! Дурачок воображает, будто поймет наш язык! – произнес еще кто-то на очень странном, непривычном наречии: куратор как будто не говорил, а плевался. Впрочем, линзы переводчика справились без труда, донеся до меня его речи на старом добром английском языке.

— Ну и озвучьте ему правила, – прошипел очередной голос.

— Правило первое! – торжественно провозгласил куратор, висевший ближе других. – Если кто-либо входит к нам, храня при себе писания, мы имеем право отделить посетителя от группы и потребовать выдачи всех писаний. В случае сопротивления мы имеем право изъять писания, но обязаны возвратить копии. Эти копии мы имеем право удерживать в течение одного часа, но можем хранить и далее до востребования.

Правило второе! Мы имеем право забирать души вошедших, но можем так поступать лишь в том случае, если посетители отдают души по собственному желанию и в рамках закона. Мы имеем право воздействовать на них убеждением и принуждением, но не силой.