Онлайн книга «Война за Проливы. Решающий удар»
|
21 сентября 1908 года, полдень. Санкт-Петербург. Зимний дворец. Готическая библиотека. Присутствуют: Император Всероссийский Михаил II; Графиня София Хотек фон Хотков унд Вогнин, светлейшая герцогиня Гогенберг, вдова последнего императора Австро-Венгрии и мать троих детей. Получив приглашение императора Михаила прибыть вместе с детьми для переговоров в Санкт-Петербург, вдова императора Франца Фердинанда испугалась. Несмотря на то, что письмо русского царя царей было оформлено надлежащим образом и не носило ни малейших следов свирепости, свойственной этому государю (как считали в Европе) или даже простого неудовольствия, несчастная София Хотек фон Хотков унд Вогнин увидела за этим вызовом в Зимний дворец большущий подвох. Ей захотелось схватить детей в охапку и бежать – неважно куда: в Аргентину, Канаду или на Маршалловы острова. Но потом, пометавшись встревоженной курицей, фрау София немного успокоилась, вспомнила, что ей когда-то говорил муж, и решила, что ехать надо. Русский император своих приглашений два раза не повторяет и, что еще хуже – отказавшийя от его предложений потом будет жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Были уже прецеденты с румынской королевской семьей. Старый король Кароль попросился в отставку, но вместо его племянника-наследника русский император сделал правящей королевой – подумать только! – супругу этого принца-ботаника, принцессу Марию Эдинбургскую, одновременно приходящуюся близкой родней британскому королевскому дому и дому Романовых, а уже та принесла ему вассальную присягу. Нет, ехать в Санкт-Петербург надо и без всяких колебаний – это однозначно. Поэтому, набравшись мужества, светлейшая герцогиня Гогенберг собрала детей и при одной доверенной служанке отправилась в дальний путь из Лозанны в Санкт-Петербург. К тому времени пассажирские поезда через Германию снова, как и в старые времена, ходили с точностью швейцарского хронометра. Сражения в Европе уже стихли и только где-то далеко, под Стамбулом, продолжали грохотать пушки. Русский медведь в меру возможностей продолжал обустраивать южный выход из своей берлоги, через колено ломая разных непокорных, не понимающих собственной пользы. Заря нового мира вставала на востоке, и если союзникам Российской империи она обещала невиданное процветание и барыши, то ее противники не видели в ее свете ничего, кроме пылающих слов «горе побежденным». За толстым богемским стеклом вагонного окна мелькали километровые столбы, чистенькие немецкие деревни и серые, будто припудренные пеплом, города. И лишь изредка на узловых станциях экспресс обгонял эшелоны с демобилизованными солдатами запаса, возвращающимися домой после войны – короткой, как вспышка молнии. Ражие бородатые германские мужики, загоревшие под жарким французским солнцем на полях августовских сражений, веселые и нехмурые, возвращались к своим городам и весям. Улыбаясь, они махали руками проезжающим мимо составам – ибо работа была несложной, потери небольшими, а мир в Европе после этой войны обещал быть вечным. Германия, впитав в себя провинцию Остмарк, стала по-настоящему единой. Франция, низвергнутая в прах второй раз подряд, больше никогда не поднимется, а кроме нее, других возмутителей спокойствия в Старом Свете, считай что и нет. |