Книга Операция «Гроза плюс», страница 144 – Александр Борисович Михайловский

— Так точно, товарищ Сталин, — отрапортовал Семен Михайлович, — только хотелось бы узнать обстановку поподробнее. Но это, как я понимаю, уже с товарищами Василевским и Шамановым?

— Вы все правильно понимаете, — сказал Сталин, — тут же прямо на даче для вас троих подготовлена комната, где есть все необходимое для работы. К вечеру сегодняшнего дня вы должны представить списки старших командиров РККА, предлагаемых к заполнению вакансий командующих особыми армиями и входящими в их состав корпусами. Все товарищи, время не ждет. Идите.

Буденный, вошедший в кабинет к Сталину одним, и вышедший из него совершенно другим человеком, как будто даже помолодел на двадцать лет, снова вернувшись в эпоху лозунгов: «Даешь Варшаву! Даешь Берлин!». Если тогда не вышло у его конармейцев пронестись по Европе, сметая к чертям собачьим старый мир, то, возможно, в этот раз у них все получится…

Москва, Кунцево, Ближняя дача Сталина, комната для гостей.

Маршал Буденный внимательно прочитал структуру армий особого назначения и, отложив в сторону лист бумаги, тихо спросил, глядя на Василевского, — Скажите, Александр Михайлович, почему в ваших планах совершенно нигде не упомянута кавалерия?

— Потому что, Семен Михайлович, — так же тихо ответил Василевский, — к сожалению, кавалерия сильно уступает в подвижности механизированным частям нового образца. Кавалерийские дивизии будут отставать на марше, не говоря уже о том, что они не смогут быть для наступающих частей головным дозором и разведкой. Лошадь, в отличие от машины, быстро устает. В ТОТ раз нередки были случаи, когда продвинувшись вперед на двадцать километров, кавалерийская дивизия вместо развития успеха на сутки останавливалась, чтобы дать отдых лошадям. За это время враг подтягивал резервы, и наступление наших войск захлебывалось. Единственное преимущество кавалерии перед бронетехникой — это возможность передвигаться по абсолютному бездорожью, но согласитесь, что и кони при этом будут утомляться значительно быстрее.

— Так что вы предлагаете, Александр Михайлович, — с грустью в голосе спросил Буденный, — Совсем расформировать кавалерийские части?

— Да нет, наверное, товарищ Буденный, — вместо Василевского ответил генерал Шаманов, — кавалерия, как род войск, совсем себя не изжила. А для повышения ее подвижности надо попробовать вспомнить хорошо забытые старые времена, когда кавалерийские части комплектовались по принципу: три лошади на одного всадника. Тут надо действовать по ленинскому принципу: «лучше меньше, да лучше». Тогда в штатах мотострелковых корпусов вполне можно будет заметить две мотострелковые дивизии из шести на две, скажем так, мотокавалерийские дивизии. Вооружить всадников нашим автоматическим оружием и гранатометами, в тачанки вместо «максимов» установить тяжелые пулеметы НСВ и автоматические станковые гранатометы «Василек», и марш-марш, вперед…

В первую линию их, конечно, ставить будет нельзя, а вот для флангового и тылового охранения, борьбы с окруженными немецкими частями, и АКовскими бандами такая кавалерия вполне годится. Но при этом действовать они должны не в конном строю с шашками наголо, а скорее, как подвижная пехота. Типа драгун, какими они были раньше. Вы ведь, товарищ Буденый, в свое время служили в 18-м драгунском Северском полку? Подумайте об этом, товарищ Буденный.