Онлайн книга «Крымский излом: Крымский излом. Прорыв на Донбасс. Ветер с востока»
|
Я ударил по струнам, стараясь подстроить ритм под стук колес… Здесь птицы не поют, Деревья не растут, И только мы к плечу плечо Врастаем в землю тут… Сначала один, потом еще и еще, ребята начали подпевать. Горит и кружится планета, Над нашей Родиною дым, И значит, нам нужна одна победа, Одна на всех, мы за ценой не постоим, Одна на всех, мы за ценой не постоим. Глаза разведчиков загорелись, некоторые начали отбивать ритм на котелках, добавляя к мелодии грозный рокот. Нас ждёт огонь смертельный, И все ж бессилен он, Сомненья прочь, уходит в ночь отдельный, Особый наш тяжелый батальон, Особый наш тяжелый батальон. Девушки, осмелев, полностью отдернули занавеску и расселись на нарах, как воробушки на жердочке. Ну, прямо концерт в сельском доме культуры… Лишь только бой угас, Звучит другой приказ, И почтальон сойдет с ума, Разыскивая нас. Закончили песню мы грозным пророчеством: Когда-нибудь мы вспомним это, И не поверится самим, А нынче нам нужна одна победа, Одна на всех, мы за ценой не постоим, Одна на всех, мы за ценой не постоим! Вагон грохотал аплодисментами. Потом Петя Борисов забрал из моих рук гитару и сбацал «Комбата». И когда только выучил, да еще втайне от любимого командира. Тут хошь не хошь, а слеза на глаза накатила. Потом гитара пошла по кругу – концерт народной самодеятельности, блин. Потом были еще «любэшные» песни, потом «Сережка с Малой Бронной и Витька с Моховой», «Орлята учатся летать»… Потом были «Дороги», «Землянка», «Жди меня»… Тут уже глаза влагой стали наполняться у зенитчиц… Высокая сероглазая москвичка Маша Калитина протянула было руку за гитарой… На нее особо подействовала песня про не вернувшихся с войны московских парней. Это для нас, не москвичей, просто слова, а для таких, как она, это конкретные имена и лица. Мальчики, ушедшие на войну прямо с выпускных вечеров. Это было. Потом на войну пошли девочки. В зенитчицы, санитарки, радистки. И сколько из них сгорело в этом огне, тоже не счесть. Не более трех процентов из них воротились домой. В нашей истории это было поколение, почти подчистую выбитое свинцовым военным градом. Но мы так и не узнали, что хотела исполнить нам Маша, потому что завыла сирена воздушной тревоги, смешавшаяся с паровозным гудком. Налет. Мы уже почти подъехали к Воронежу. Немецкое крылатое зверье здесь было еще не пуганное и довольно многочисленное. Так что угроза немецкого авианалета была вполне реальной. Зенитчицы полезли на платформу к своим орудиям, а мы распахнули боковую дверь. Впереди и чуть справа горел Воронеж. Над ним, будто стая воронья, кружили самолеты люфтваффе. Полсотни, а может, и сотня бомбардировщиков. МЗА, а именно они составляют пока основу советской ПВО, до них не доставали. По численности это должны быть одна-две бомбардировочные эскадры полного состава. Кажется, бомбили станцию, возможно авиазавод и какие там еще в городе. А может, асы Геринга просто занимались привычным для них делом – ровняли город с землей. Но у немцев в этот раз все прошло не так гладко. На станции Воронеж сейчас должен был находиться эшелон с танками майора Деревянко. Его «Панцири» посылали немцам горячие приветы, отгоняя их от станции. Появляющиеся время от времени над горизонтом инверсионные следы и взрывающиеся в воздухе самолеты говорили немцам, что они нашли приключений на свою пятую точку. Короче, ледовое побоище в разгаре. Воленс-ноленс, мы тоже должны были попасть в эту мешанину. Но не успели. В небе появилась пара «лесников». Два МиГ-29, недавно перебазировавшиеся на аэродром под Москвой, доказали, что для них 350 км – не крюк. |