Книга Крымский излом: Крымский излом. Прорыв на Донбасс. Ветер с востока, страница 218 – Александр Борисович Михайловский, Александр Харников

Гражданин Октябрьский-Иванов, будучи командующим, полностью игнорировал эту задачу флота. – Вождь повернулся в сторону Берии: – Да, Лаврентий, что там была за история с обороной мостов у Павлограда? И кто там ходил в контратаки с пулеметом наперевес?

Сталин взял со стола листок бумаги и стал читать:

— «Когда командующий обороной мостов майор Петров был тяжело ранен, занял его место и успешно руководил отражением вражеских атак. В критический момент поднял бойцов в контратаку против противника, просочившегося в мертвую для огня тяжелых пулеметов зону. На ходу вел по вражеской цепи огонь из пулемета „Печенег“ с примкнутой патронной коробкой. Сумел продержаться до подхода передовых частей Красной Армии, сохранив в целости мост через реку Самара и станцию Павлоград. За этот подвиг представлен генерал-лейтенантом Василевским к ордену Боевого Красного Знамени».

— Ну, товарищ майор госбезопасности, что скажете? Может, вас в пехоту перевести, или в десант – уж вы там погеройствуете!

Санаев покраснел, а Берия философски заметил:

— Геройство – это в нашем деле для персонального употребления, ночью, под одеялом. Для наших сотрудников вообще-то ум нужен… Мне кажется, товарищ майор просто погорячился, неправильно оценил ситуацию.

— Все он правильно оценил! – Сталин бросил трубку в пепельницу. – Если бы их смяли… Немцы могли бы уничтожить мост, и наши войска оказались бы в весьма сложном положении. Короче, Лаврентий, этому герою – дать Героя. И майору Петрову тоже – заслужил.

Санаев опустил голову.

— Умер Петров, до санбата не довезли. Пуля рядом с сердцем была, пулю из маузера в упор их бронежилет не держит.

— Дать Героя посмертно, – отрубил вождь, – достоин. Значит, так, товарищ майор госбезопасности, возвращайтесь обратно и можете сказать товарищам Василевскому и Бережному об отводе бригады с фронта и о передислокации ее в Кубинку. Но никому больше об этом ни слова.

Проработайте операцию прикрытия, в которой пунктом назначения эшелонов будут Куйбышев, Сталинград, Магнитогорск и, возможно, даже Омск. Надо немного дать работы вражеским шпионам – пусть побегают. Все, товарищ Санаев, можете идти.

В приемной майор нос к носу столкнулся с человеком, которого знала вся страна. Шапошников Борис Михайлович, маршал Советского Союза, начальник Генерального штаба, и прочая, прочая, прочая… Внешний вид прославленного советского военачальника был далек от идеального – серая кожа и мешки под глазами показывали, что маршал болен, и болен тяжело. Машинально откозыряв Шапошникову, Санаев вдруг подумал, что маршал пришел уже после него и ждал, пока Верховный поговорит с майором госбезопасности, пусть и не простым. Да, все становится чудесатее и чудесатее.

А тем временем хозяин кабинета, по кавказскому обычаю, пожал руку гостю и первым поздоровался:

— Добрый вечер, Борис Михайлович. Как ваше здоровье?

— Здравия желаю, товарищ Сталин, – ответил маршал Шапошников, – пока без особых изменений.

— Очень плохо, что без особых изменений, – вздохнул товарищ Сталин, – вы не передумали?

— Никак нет, товарищ Сталин, – упрямо сказал маршал, – в сложившихся условиях, когда мне было выказано такое недоверие, я считаю невозможным свое дальнейшее нахождение на посту начальника Генерального штаба.