Онлайн книга «Октябрь»
|
— Не буду, – улыбнувшись, сказал войсковой старшина, – хотя и у нас на Дону есть разные малохольные, которые говорят об этом. Так умишком грабленных везде хватает… — Вот видите, – сказал я, – в общем, надо лечить Малороссию, и чем быстрее, тем лучше. Иначе она снова станет одновременно и Руиной, и Диким полем. — Да-с, господа-товарищи, – протянул генерал Марков, – история сия тянется чуть ли не от Адама и Евы. В одном вы правы, Вячеслав Николаевич, за тем и едем, чтоб не допустить этой самой Руины. В руках генерала появилась серебряная фляга. — Давайте выпьем за любимую всеми нами Россию-матушку, пусть и советскую, но единую и неделимую. С Богом! 22 (9) ноября 1917 года. Вечер. Петроград. Суворовский, дом 48 Капитан Александр Васильевич Тамбовцев За нашими суровыми буднями мы как-то подзабыли о простых человеческих чувствах. А от них никуда не деться. И сегодня с утра появился повод гульнуть. В общем, пришла ко мне в кабинет наша красавица, Иришка и, потупив глазки, сказала: — Александр Васильевич, я… Мы… В общем, я и Сосо… Ну, товарищ Сталин… — Ну, не тяни кота за хвост, – не выдержал я, – говори, что там у вас? Ира вздохнула, залилась краской и смущенно сказала: — Дядя Саша, я к Иосифу Виссарионовичу перехожу жить. Он сделал мне предложение, и я согласилась… Вы только не думайте, – быстро сказала Ирина, – он сказал, что все будет по-честному, брак зарегистрируют, а вот в церкви он венчаться не хочет. Говорит, что это не так уж и важно, да и товарищи не поймут. Я почесал макушку. Ну что ж тут поделаешь? Ирочка – девушка умная, не какая-нибудь экзальтированная барышня, которая первому встречному на шею бросается. Если у них там все так серьезно… Пусть живут – запретить я ей не могу, в конце концов, кто я ей? Ирочка со страхом и надеждой поглядывала на меня – а вдруг я буду против? Смешно, да? — Ну, ладно, распишитесь в загсе, или как эта штука здесь называется, – сказал я ворчливым голосом двоюродной тещи, – а жить-то где будете? Не к Аллилуевым пойдете же? Там тебе Надежда все волосы выдерет и глаза выцарапает… — Александр Васильевич, – быстро затараторила обрадованная Ирина, – мы уже обо всем подумали. Мы будем жить на Суворовском, где у нас узел связи. Так будет всем удобно. И до Смольного и до Таврического рукой подать, да и наши ребята, если что, в обиду не дадут. Места там много, комнаты одной нам вполне хватит, – и Ирина опять залилась густым румянцем. «Вот егоза, – подумал я, – пришла у меня совета спросить, а оказывается, она уже все просчитала и все решила». — Ну, ладно, – сказал я, – если так, то хорошо. А что по этому поводу думает сам Сталин? Надо бы мне с ним на эту неслужебную тему переговорить. — Дядя Саша! – воскликнула Ирина. – Так я его сейчас позову. Он тут, ждет меня в коридоре. И она выбежала из кабинета, а через минуту вернулась, ведя за руку немного смущенного председателя Совнаркома. Сталин сейчас был не похож сам на себя. Во всяком случае, я его еще не видел в таком состоянии. Он волновался, хотя очень старался не подавать вида. Похоже, что этот потертый и побитый жизнью мужчина сейчас чувствовал себя юношей, который пришел к родителям невесты, для того чтобы попросить ее руки. — Товарищ Тамбовцев, Александр Васильевич… – начал было он. От волнения его голос был немного хриплым, а кавказский акцент – более заметным, чем обычно. |