Онлайн книга «Жаркая осень в Акадии»
|
Зал был побольше, чем столовая, в которой я ел в Кобекиде, и весь заставлен дубовыми столами и стульями. Народу было маловато, что странным не было – ведь было-то всего около половины десятого утра. Вдоль дальней стены шла барная стойка с высокими табуретами, за которой скучал то ли бармен, то ли хозяин. Я подсел туда, и через некоторое время этот человек нехотя обратился ко мне: — Чего надо? — Пива и поесть что-нибудь. Обычно я так рано не пью, но, как говорится, когда ты в Риме, делай, как римляне[114]. Он принес мне тарелку с вонючей рыбой и кружку водянистого пива, объявив, что я ему должен «восьмую часть испанского доллара». Очень дорого, тем более что и то, и другое было не самым лучшим, но я ничего не сказал, достал долларовую монету, отделил две дольки[115] и протянул ему, добавив: — Налей и себе. Тот поскорее спрятал монету и налил себе пива из другого бочонка. Чуть поколебавшись, он забрал мою кружку и поставил её сбоку (вне всякого сомнения, её получит другой) и налил мне ещё одну, из «правильного» краника. Это пиво оказалось намного лучше. — Ты просто выпить пришёл или тебе ещё и комната нужна? — Неплохо было бы найти местечко, где можно переночевать. А то, сам знаешь, когда скитаешься по лесу, хочется иногда поспать в комфорте. — Нормальная – полдоллара, хорошая – доллар за ночь. С обедом и ужином, но без пива! Я усмехнулся про себя – цены, как в каком-нибудь Ричмонде в престижном районе города. Но кивнул: — Давай хорошую. Тот кивнул, снял один из ключей, висевших на деревянных штырях, и протянул мне: — Восьмой номер. «Смешно, – подумал я. – В Кобекиде восьмой номер и здесь тоже…» Я сбегал наверх и понял, что на этой кровати я спать не буду, лучше уж на полу, но потом вернулся и кивнул: — Подходит. Тот неожиданно налил мне и себе еще пива из своего бочонка, и я подумал, что ему что-то от меня надо. И не ошибся – бармен спросил: — А нет ли, друг ты мой, у тебя желания подзаработать? Я лишь посмотрел на него, он, наверное, принял это за заинтересованность и выпалил: — Видишь ли… почему-то наши, английские люди предпочитают есть и пить у этого… лягушатника, а не у меня. Что он вообще делает в нашей Новой Шотландии, ты можешь мне это сказать? Я лишь покачал головой и прихлебнул из кружки, а тот продолжил: — Вот ты сразу понял, что лучше есть и пить у своего, чем у врага – тем более что никогда не знаешь, вдруг он тебя лягушками накормил, а в пиво нассал. У меня настоящее английское пиво, да и всё остальное, как на моей родине, в Йорке. Я лишь хмыкнул. В Йорке не бывал, но вряд ли там кормят такой же дрянью и поят той же водянистой гадостью, как здесь. Хотя, конечно, пиво «для своих» было не самым плохим. Тот принял это за одобрение и перешёл к цели разговора: — А что, если кто-нибудь… поджёг бы их заведение, да и самих их… того… чтобы больше не травили честных англичан своим пойлом и своими лягушками? Вот ты, например. А я тебе за это заплачу. Хорошо заплачу! Интересно, что для него такое «хорошо»? Но мне эта беседа надоела, и я лишь сказал: — Вообще-то я здесь по распоряжению подполковника Монктона и не могу заниматься другими делами… А вот если бы ты знал кого-нибудь, кто направлялся бы в Галифакс… Денег я предлагать не стал, он их не заработал, да и потом этот скупердяй наверняка получит мзду с капитана, который меня возьмёт с собой. Тот задумался и сказал: |