Онлайн книга «Спят курганы темные»
|
Да, подумала я, наверное, эта врачиха все-таки евроазиатка. У папы было полное собрание сочинений Эрика Амблера, и мне запомнилась одна его книга, «Приходящие ночью». В ней он писал, что евроазиатка может в один момент выглядеть практически по-европейски, а в следующий – полностью по-азиатски. Так оно и было у моей мамы – и у этой докторши. Так что я почему-то решила, что нахожусь в родной Малайзии. Я поздоровалась сначала по-малайски, потом по-китайски, точнее, на пекинском диалекте. Наши китайцы, как правило, говорят кто на кантонском диалекте, кто на хакка, кто на хокьенском, а кто и вообще на чаошаньском – и ни один из них пекинец не поймет. Но нас учили начаткам именно пекинского, так называемого мандаринского, диалекта – это было одним из условий, чтобы получить разрешение летать в Китай, а я с детства хотела посмотреть эту страну. Так туда и не слетала… Девушка улыбнулась и спросила по-английски, причем с американским акцентом, не говорю ли я на этом языке. — А мы в Америке? – удивилась я. Ведь то, что я помнила последним, было Европой, а никак не трансатлантическими далями. — Вы, моя милая, находитесь в столице Донецкой Народной Республики городе Донецке, в больнице номер пятнадцать. Слава богу, что вы вышли из комы. Давайте я вас осмотрю. Не знала я никакой Донецкой Народной Республики, хотя город Донецк мне был известен – я не раз видела его на карте полетов. Но я подождала, пока врач проводила осмотр, и лишь потом спросила: — А что случилось с моим самолетом? — Самолетом? — Малайзийские авиалинии, рейс семнадцать из Амстердама в Куала-Лумпур. Врач пристально посмотрела на меня и покачала головой, затем вытащила свой мобильник, что-то там набрала и протянула мне. Я увидела какой-то англоязычный сайт со статьей о том, что наш самолет упал и разбился «на Украине в зоне, где украинские вооруженные силы проводят антитеррористическую операцию». — Да, это мой рейс! – простонала я. — Вот только статья от семнадцатого июля. А теперь уже шестое августа. — Вы мне не верите? – спросила я, и слезы навернулись на мои глаза. — Верю. Но вы, милая, только не волнуйтесь. У вас не такие уж тяжелые травмы, чтобы опасаться за вашу жизнь. Вы скоро поправитесь. Поспите пока, сон – самое лучшее лекарство. А завтра мы еще с вами поговорим. 6 августа 2014 года. Дорога на Петровское. Сотник армии Украинской повстанческой армии Креминь Михайло Францевич — Значит, вы – сотник УПА Креминь? Вопрос был задан на ненавистной мне российской мове, но я спросил вежливо, чи можна розмовляты украйинською[35]. Тот чуть скривился, но кивнул. Ага, подумал я, най бы ты скыс[36], майор с российской фамилией, но решил все-таки перейти на ворожью мову, ведь он здесь пан, не я. А русскому языку нас учили немцы – ведь первоначально предполагалось, что «Нахтигаль» будет заниматься диверсиями в тылу вражеской армии. — Именно так, пане майоре. — Насколько я знаю, вы прибыли сюда из тысяча девятьсот сорок четвертого года. — Сорок третьего, пане майоре. Пал в бою против большевистской сволочи. — Но почему-то в Восточной Галиции, когда там советской армии и близко не было. — Не было, пане майоре, но были так называемые партизаны – бандиты некоего Ковпака. Сброд из схидняков[37] и москалей, пришедший в наши Карпаты убивать мирных жителей и наших друзей-немцев[38]. |