Онлайн книга «Спят курганы темные»
|
Меня так и подмывало ответить, что «здесь вам не тут», но вместо этого я сказал: — Ежели надо, я могу вас туда провести. Я хорошо знаю те места. — Мысль хорошая, – кивнул Каретник. – Вот только мне цикаво, сколько их там. Ведь охрана у штаба должна быть немалая. Так просто их не возьмешь. — Это да, – согласился Колумб. – «Навозы» – это вам не пушечное мясо из числа майданных «скакунов». Хоть они и мрази, но у них дело поставлено серьезно, да и вооружение не чета нашему – говорят, сам Ахметов их снабжает. Полагаю, что начальства вместе с охранниками наберется десятка три. Все идейные, и на испуг их с ходу не возьмешь. — Если трудно взять их силой, – задумчиво произнес Каретник, – то тогда можно попробовать взять хитростью. У нас Нестор Иванович был большим мастером обманывать врага. Помню один такой случай… Каретник прищурил глаза и задумался. Я переглянулся с Колумбом и незаметно подмигнул ему. Интересно, какую такую пакость для бандеровцев придумал воскресший командир махновцев? — Это случилось еще при гетмане Скоропадском, – начал свой рассказ Каретник. – Неподалеку от Гуляйполя был фольварк, в котором жил один куркуль, по фамилии Когут. Был он богат, и потому, когда к власти в Киеве пришел Скоропадский, он почувствовал себя тоже гетманом, только местным. Чтобы до него не добрались обиженные им селяне, он получил разрешение на оружие и набрал с десяток бездельников, которых назвал сердюками[59]. Совсем невмоготу народу стало, когда в фольварк Когута приехал его сын – хорунжий какого-то там куреня. Приехал он не один – с десятком своих приятелей. Народ никчемный, но фанаберии их хватило бы на сотню. Вот тогда для соседей Когута и настал ад кромешный. Ряженные под гайдамаков обормоты стали гвалтовать[60] дивчин, бить плетками тех, кто не успевал им уступать дорогу или просто косо посмотрел на них. Нестор Иванович, узнав о том, что вытворяет Когут-старший и его сынок, поклялся примерно наказать новоявленных панов. «Семен, – сказал он, – я буду не я, если своими руками не сверну шею этому подлюге. Как это сделать – я пока не знаю. Давай думать вместе…» И мы придумали. По приказу Махно я отправился в Екатеринослав, где раздобыл дюжину мундиров вартовых[61]. Как раздобыл? – Каретник усмехнулся. – За добрую горилку эти байстрюки и мать родную бы отдали. Так вот, переодевшись в ихнюю униформу, мы отправились в фольварк Когута. А там уже вовсю шла гулянка. На следующий день хорунжий Когут со своими приятелями собирался отправиться в Киев. Так что мы прибыли вовремя. Хлебосольные хозяева пригласили и нас к столу. Нестор Иванович – а он вместе с нами участвовал во всем этом деле – сказал хлопцам, чтобы они не вздумали хлестать горилку наравне с хозяевами. «Выпейте по чарке для запаха, – велел он, – а больше ни-ни. Не приведи господь, если кто-либо из вас напьется…» Зная, как беспощадно батька расправляется с неслухами, никто и не подумал о выпивке. А вот хорунжий, его друзья и сердюки пили и ели в три горла. Когда они все изрядно захмелели, мы по команде Нестора Ивановича достали оружие и открыли стрельбу. Мы перестреляли почти всех мерзавцев, глумившихся над селянами. А самого хозяина и его сына народ судил и приговорил к виселице. Они ее заслужили. Вот как Нестор Иванович карал врагов трудового народа… |