Книга Имперский союз, страница 125 – Александр Борисович Михайловский, Александр Харников

— Друзья мои, – начал он тоном, каким строгий учитель вразумляет неразумных детей, – я полагаю, что вы пытаетесь бежать впереди паровоза. Знаете, как у нас в армии говорили – курочка в гнезде, яичко в…, ну, а вы уже цыплят считаете. Давайте сразу решим вопрос по существу. Вы хотите помочь нашим предкам? – Антон и Алексей кивнули. – Ну, а тогда как и чем, мы решим в рабочем порядке. Ты, Алексей, тоже можешь жить на два дома, то есть и там и тут. Сделаем и тебя иностранцем. Ведь ты немецкий еще не забыл?

Алексей кивнул. Он родился и вырос в ГДР, где в ГСВГ служил его отец. И лишь в возрасте десяти лет его родители вернулись в СССР. Поэтому и немецкий, которым в детстве пользовался так же часто, как и русским, он знал неплохо.

— Хорошо, – немного подумав, сказал Антон, – допустим, я согласен. Думаю, что Николай не враг самому себе и прекрасно понимает, что с нами надо вести себя не так, как со своими приближенными, пусть и самыми высокопоставленными.

— Это вряд ли, – усмехнулся Шумилин, – я наблюдал за царем во время его пребывания в нашем будущем. Похоже, что у него под впечатлением всего увиденного здесь произошла значительная переоценка ценностей. Да и Николай не станет активно давить на нас. Ведь, честно сказать, мы ему нужны, а не он нам.

— Хорошо, Шурик, – сказал Алексей, – возможно, что я просто перестраховываюсь, и все совсем не так скверно, как я думаю. Да и жалко мне их.

Тут вот с Ольгой Степановной повозился, поговорил с ней, обнадежил. Знаете, какая она была счастливая, когда ей сказали, что теперь ее шансы стать матерью значительно увеличились. Дай бог, чтобы у них с Владимиром Федоровичем было все хорошо…

— Ну вот, видишь, вроде и договорились, – подвел итог беседы Сергеев. – Так что будем решать все возникшие вопросы с самим царем. Ну, и с графом Бенкендорфом тоже. Только учтите, друзья мои, Александр Христофорович не так прост, как кажется на первый взгляд. Поэтому держите с ним ухо востро.

— А что ты, Виктор, скажешь про жандармского ротмистра? – спросил Сергеева Александр. – Ты учти, что в заведении у Цепного моста дураков не держали. Подлецы – те попадались, а вот дураки – нет.

— Не знаю, Саша, – сказал Сергеев, – конечно, в людях ты разбираешься, наверное, лучше меня. Только и я не за печкой найденный. По моему скромному мнению, Дима Соколов – хороший парень, умный и смелый. Надо сделать его своим другом. Нам нужен свой человек в Третьем отделении, к тому же нетитулованный. Ведь князь и его супруга, хотя и замечательные люди, но слишком уж заметные. А ротмистр, не привлекая особого внимания, сможет выполнять некоторые наши поручения, ну или скажем так – просьбы.

— Хорошо, Иванович, – сказал Шумилин, – если ты за этого человека ручаешься, то флаг тебе в руки. А как нам быть с Ольгой? Ее-то мы не спросили.

— Спросили, – ответил с усмешкой Антон, – имел я с ней на эту тему беседу. Она готова хоть сей момент бежать без оглядки в свой любимый XIX век. Так что считайте, что ее мечта сбылась. Ну, а как она в прошлом устроится – ей самой решать. Николай сказал, что поможет. К тому же супруга императора от нашей кузины-белошвейки просто без ума.

— Да-да, именно так, – раздался неожиданно голос Ольги Румянцевой. Оказывается, она уже давно тайком вошла в комнату, где шел «военный совет», и внимательно слушала разговоры мужчин.