Онлайн книга «Герой империи. Сражение за инициативу»
|
Возможно, у противника возникло впечатление, что он наткнулся на зенитный дивизион, прикрывавший мосты через Днепр от ударов с воздуха. По крайне мере, вели себя немцы довольно беспечно, около десяти утра развернувшись в боевые порядки, где в первых трех рядах шли тяжелые «тройки» и «четверки», и только за ними «двойки», «чехи» и «единички». И вот тут, когда до замаскированных позиций нашей пехоты и легкой противотанковой артиллерии осталась пара сотен метров, по атакующим немецким танкам разом ударили из всех стволов. Повторился тот же разгром, что рано утром потерпел разведывательный батальон, только в гораздо больших масштабах. Дополнительно перца в эту кашу добавил Ипатий, рассчитавший установки для стрельбы шрапнелями из гаубиц таким образом, чтобы снаряды, летящие по крутой траектории, рвались в воздухе на высоте сотни метров, под углом около двадцати градусов к горизонту. Корпуса танков, которые обычно прикрывают пехоту от пулеметного огня, в таком случае не представляют собой абсолютно никакой защиты. И, кроме того, при таком виде обстрела почти бесполезно залегать, ибо шрапнельные пули бьют по земле сверху вниз. Нечто подобное прежде я видел еще до Минска под Клеванью, когда дивизия полковника Катукова поймала немецкую механизированную колонну в очень похожий огненный мешок. Впрочем, побоище под Чижовкой почти не повлияло на действия других германских танковых и моторизованных дивизий – они дружно, не обращая внимания на творящийся у них на фланге разгром, двинулись на восток по Минскому шоссе. Было бы хуже, если бы все они навалились на тринадцатую армию, но, видимо, вражеский командующие (генерал Гот или сам фельдмаршал фон Клюге[20]) решили поручить эту «почетную» обязанность свой пехоте (входящей сейчас в прорыв вслед за танками), а подвижные соединения использовать по прямому назначению для углубления прорыва. Мы тоже не против такого развития событий, ибо чем больше вражеских войск набьется в смоленский мешок, тем успешней будет порученная мне операция. Но пока все идет по плану и беспокоиться не о чем, и в то же время возникает беспокойство, что что-то пойдет не так… 3 сентября 1941 года, вечер. 65 км. западнее Смоленска, райцентр Красное. Штаб 3-й танковой группы. Командующий 3 ТГ – генерал-полковник Герман Гот. Ну и дыра… Даже зная о том, что эта операция сама по себе безнадежная глупость, я не предполагал, что ловушка, подготовленная нам русскими большевиками и имперцами, будет так проста и убойна. Продвинувшись километров на семьдесят от прорванной линии фронта, наши передовые разведбатальоны уперлись в то, что с полным правом можно назвать мокрым мешком. Мелкая речка, шириной, наверное, метров двадцать, впадающая в этом месте в Днепр, перерезала шоссе и железную дорогу и, петляя, скрывалась в лесных массивах на северо-западе. И вот на восточном берегу этой речушки вдруг обнаружились несколько рядов траншей, хорошо замаскированных и примененных к местности, при том, что наша разведка была абсолютно не осведомлена об этих укреплениях, как и о том, что их занимают многочисленные свежие большевистские части, имеющие на вооружение большое количество гаубичной и противотанковой артиллерии. Уже прорывая линию фронта под Оршей, мы обратили внимание на то, что относительно начала войны большевики в несколько раз увеличили плотность противотанковых средств, задействованных на направлениях наших основных ударов, но тут плотность огня семи с половиной и восьми с половиной сантиметровых пушек зашкаливала все мыслимое сухим тевтонским разумом. |