Книга Герой империи. Сражение за инициативу, страница 99 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Нам поставлен ультиматум, – кипя от гнева, категорично произнес президент Рузвельт, когда господа министры-капиталисты расселись по своим местам, – по-другому это послание и не назовешь… «Или вы подчинитесь нашим наглым требованиям, или мы устроим вам войну на уничтожение, которую вы непременно проиграете».

— Да, мистер президент, – подтвердил госсекретарь Корделл Халл, – это действительно ультиматум, не оставляющий нам права выбора. Все выглядит так, будто пришли взрослые и поставили непослушных детишек в угол. Наше положение даже хуже, чем у джапов, которых мы прижали своим эмбарго. Они хотя бы могут сохранить лицо, а мы такой возможности лишены.

— При этом мы оказываемся вовсе лишены любого маневра, – добавил военный министр Генри Стимсон, – ибо даже при наличии одобрения Конгресса наши вооруженные силы не будут иметь возможности атаковать ни космический корабль пришельцев, ни территорию Советской России… Зато альянс русских и пришельцев сможет нанести по нам удар в любое время и в любом месте нашей территории. Им даже не надо тут ничего захватывать, достаточно уничтожить Вашингтон с его органами централизованного управления – и все повалится в прах…

— К нашему счастью, – сказал Генри Уоллес, – пришельцам совсем не нужно, чтобы все у нас повалилось в прах. Думаю, что им необходимы наши заводы, университеты и бескрайние поля – в противном случае они не стали бы затевать с нами дипломатические игры, а немного погодя взяли бы все силой.

— Вы так действительно думаете, Генри? – устало спросил Рузвельт, – или с вашей стороны это просто предположение? Дело в том, что я полагаюсь на вас как на эксперта в общении с разного рода политиками социалистической направленности. И пусть представить себе имперца-социалиста сложнее, чем жареный снег, но очевидно же, что пришельцы таковыми и являются. И пусть их социализм не такой брутальный, как у дядюшки Джо, но провести предложенные ими законы через Конгресс в обычном порядке не представляется возможным. Проще заставить тамошних изоляционистов объявить войну Японии, ибо это не повлечет за собой коренного слома американского образа жизни.

— Я действительно так думаю, мистер президент, – ответил Уоллес, вставая со своего места, – Империю в первую очередь интересует наша промышленность и интеллектуальный потенциал. Если затевать войну, то вместо заводов и университетов можно получить разрушенное пепелище, которое ничем не поможет росту имперской мощи. Для них недостаточно просто уничтожить конкурента, вместо того они желают использовать нашу промышленную мощь, сталелитейные заводы, алюминиевые комбинаты и прочие предприятия для увеличения своего могущества. Предполагаю, что после того как будет закончено политическое переустройство планеты, нас ожидают десятилетия бурного промышленного роста, сравнимые только с развитием во второй половине девятнадцатого века. Новые технологии будут появляться ежеминутно, как кролики из шляпы, и тут же уходить в производство. То, что сегодня нам кажется фантастикой, через десять лет станет обыденностью, а через двадцать – отсталостью.

Произнеся эти фразу, воодушевленный Уоллес оглядел присутствующих и поднял к небесам указующий перст.

— Но при этом нам следует поторопиться, – сказал он, – ведь если мы замешкаемся, то же самое Империя получит от побежденной ею Германии. Промышленность и научный потенциал там, конечно, немного похуже наших, но в общем, если приплюсовать прочие промышленные и научные ресурсы континентальной Европы, замена получится почти равнозначной. Таким образом, ценность Соединенных Штатов Америки для Империи изрядно упадет и условия нашего Присоединения к ней, скорее всего, сильно ухудшатся.