Книга Герой империи. Битва за время, страница 95 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Вчера она постучала ко мне в каюту рано утром и, когда я открыл, сказала:

— Идем, я кое-что покажу тебе…

Я быстро оделся и, заинтригованный, вышел и пошел за ней. Мы пришли в большую комнату, почти зал; вместо одной стены там было огромное окно (на самом деле экран). А там, за окном, во всем своем великолепии, на черном фоне звездного неба висела бело-голубая, вся в завитках облаков, планета Земля. Спутать ее с чем-то еще было невозможно. Вон Испания, Сардиния с Корсикой, а вон – сапог Аппенинского полуострова бьет по футбольному мячу Сицилии…

Зрелище было ошеломляющим – и это еще слабо сказано. У меня от волнения прерывалось дыхание и слезы подступали к глазам, когда я наблюдал, как над моей планетой восходит солнце, щедро обливая ее своими яркими лучами и постепенно высветляя ее… Отсюда, с орбиты, Земля казалась такой маленькой и такой хрупкой… И все мое существо заполнило чувство безмерной любви к этому своему Дому – к родной Земле; это было похоже на чувства сына к своей матери… Не в силах оторваться от иллюминатора, я думал о том, какое это безумие – войны. Так прекрасна и безмятежна, так величественна наша планета, что, кажется, любой, кто взглянет на нее отсюда, с неба, навсегда забудет о том, чтобы убивать живущих на ней своих собратьев. Ведь Земля – это наш общий дом, и все мы являемся членами одной семьи, независимо от цвета кожи, убеждений и общественного строя… «Нет ни эллина, ни иудея», – сказал Христос, а Империя подкрепила его слова силой своего оружия, дав каждому своему гражданину равные возможности реализовать свои способности.

Я был очень взволнован увиденным зрелищем. Это явилось самым сильным впечатлением за всю мою жизнь… Но пора было покидать это место – Эри уже тянула меня за рукав.

Мне в этот день даже разговаривать не хотелось. Хотелось лежать на кровати и думать – жадно думать о том, как устроен мир, и еще о разных вещах. Мечтать… Грезить… Фантазировать… Что-то непонятное томило мою душу и требовало, чтобы я остался наедине с собой. Так я и сделал. Я попросил Эри не беспокоить меня и заперся в каюте.

Вновь и вновь моему мысленному взору представала Земля – такой, какой она видится с орбиты. Мне казалось, что я увидел ее глазами Бога… Но неужели же Бог тоже не замечает отдельных людей, а видит только племена, народы и расы? Неужели все мы, люди, для него мельче муравьев, и наши мольбы в храмах для него ничего не значат? Ведь даже Он не может вытирать разом миллионы носов и готовить по утрам миллионы порций манной каши. Поэтому Он сначала прислал к нам Христа с Благой Вестью о том, что люди должны жить между собой в мире и дружбе, а потом, когда мы оказались неспособны усвоить эти истины, следом явились имперцы с мечом наперевес – мирить драчливых и вразумлять неразумных.

А еще в этот день мои мысли почему-то упорно возвращались к Госпоже Арии. Собственно, я о ней никогда и не забывал, просто за новыми впечатлениями мне уже думалось о ней не так остро, как прежде. И вот сейчас образ ее вновь встал перед моим внутренним взором как живой. Но это не было привычной картиной – госпожа Ария в моих грезах не сидела на траве, расчесывая свои волосы. Нет; она занималась другим… Она раздевалась, стоя на берегу реки. И волосы ее при этом были заколоты. Один за другим она неторопливо стягивала с себя предметы одежды и небрежно бросала их к своим ногам. И вот моя госпожа уже стоит совершенно обнаженная, замерев в мимолетной задумчивости, не испытывая при этом ни грамма стыдливости; наоборот, она полна величия и сознания своей великолепной привлекательности. День жаркий; кожа ее блестит от пота, солнце золотит бликами ее восхитительное мускулистое тело. Трогательно торчат малиновые соски ее больших упругих грудей… ветерок обдувает их – и они твердеют, вытягиваются. Она жмурится, улыбается, подаваясь навстречу ласковым лучам. С невыразимой грацией она поднимает вверх руки и выдергивает шпильки из своей прически… Встряхивает головой – и волосы рассыпаются по ее плечам, груди, концами своими ложась на землю. Ветерок, очарованный этим золотистым великолепием, тут же принимается играть с ними. Шаля, ветер бросает прядь ей на лицо – и она, засмеявшись, рукой откидывает ее… Затем она медленно подходит к кромке воды. Кончиком ступни трогает воду – точно так, как делают все женщины испокон веков, проверяя, не холодная ли вода. Затем она медленно входит в реку, блаженно ахая от прохладного ее прикосновения. Вот она зашла по грудь – и поплыла… Вот нырнула – сквозь толщу воды ее тело кажется светящимся, а волосы, ставшие темными, невесомыми, плывут за ней, завораживающе колышась…