Книга В погоне за Луной. Том 2, страница 39 – Син Лин

— Если Хуа Юн жив, зачем владыке приносить в жертву бессмертных и демонов? Даже если ценой их жизней он восстановит жилы и кости Хуа Юна, что это ему даст? Неужели после этого жители Трех Царств простят народ Ичэна?

Хуа Хун взглянула на Бай Шо.

— Девочка, ты, конечно, очень умная, но почему ты такая наивная? Как думаешь, сможет ли хоть кто-то в Ичэне вытащить меч из ножен? Осталась ли для ичэнцев надежда на счастливое существование?

— Но город защищает сдерживающий души массив. Пока он существует, никто не сможет навредить его жителям, а они, в случае чего, смогут защитить себя. В чем смысл?

Хуа Хун бесстрастно смотрела на Бай Шо. Что говорил владыка? Три Царства отвернулись от Ичэна, они оказались изолированы на тысячи лет.

— Хуа Линь стар, меня изгнали. Хуа Юн – единственная надежда ичэнцев. Разве он позволит своему единственному сыну быть наполовину человеком, наполовину монстром? Даже если Хуа Линь отдаст свою жизнь, этого не хватит. Только духовные сосуды бессмертных и демонов и сердцевина священного древа Утун смогут исцелить его.

— Речь идет не только о восстановлении жил и костей, – вдруг заговорил Фань Юэ, холодно глядя на Хуа Хун. – Владыка Ичэна хочет создать бога.

— Что? – изумленно воскликнула Бай Шо. – Муму, ты… Откуда ты знаешь, что задумал владыка Ичэна?

— Смерть потомков бессмертных и демонов повлечет за собой вызов – ичэнцы объявят Трем Царствам войну. Даже если Хуа Юн восстановит духовные жилы, новый владыка Ичэна не сможет защитить свой народ – это будет под силу лишь небожителю. Поэтому правитель хочет, чтобы Хуа Юн стал богом.

Бай Шо поймала невозмутимый взгляд Хуа Хун, и сердце ее сжалось от отчаяния. Это бесполезно… Только сейчас она поняла, что пытался сказать Фань Юэ.

Хуа Хун больше не принцесса Ичэна – она отказалась от титула. Но не от ответственности перед своим народом. Она также хотела, чтобы жители закрытого города путешествовали по Трем Царствам, чтобы их не презирали, чтобы они чувствовали себя в безопасности.

Она не станет помогать владыке, но и останавливать его не будет.

— Нет… Это неправильно… Даже если Хуа Юн станет богом… Он будет злым богом, – быстро сказала Бай Шо.

— Добрые боги, злые боги. Девочка, вы, бессмертные, продолжаете пустословить о добре и зле. Когда мой народ изолировали от всех, кем они были? Злодеями? Они просто родились такими!

Хуа Хун смотрела на Бай Шо и ухмылялась. Девушка ответила не сразу. Опустив голову, она сказала:

— Кузнец, ты упряма… Но и у меня есть то, что я хочу защищать. Я прошу тебя лишь позволить мне вернуться. Даже если мне не под силу остановить владыку Ичэна, я не могу бросить А-Чжао.

Она не посмеет. Она ясно дала ему понять, что никогда его не оставит! Чун Чжао был для нее важнее жизни.

Юноша сердито глядел на Бай Шо. Сердце ее дрогнуло, но она не осмелилась посмотреть в глаза своему юному ученику. Опустив голову, она глухо сказала:

— Муму, учитель больше не сможет брать тебя с собой. С этого момента ты подчиняешься железной Хуа. Она не навредит тебе. Твоя хозяйка бедна. В будущем на праздники не забудь сжечь немного бумаги в честь своего учителя и дядюшки. Учитель будет помнить о тебе…

«Да что за бред ты несешь?!»

Фань Юэ нахмурился, затем обиженно посмотрел на Бай Шо, но тут же перевел взгляд ей за спину.