Книга Девочка моя, страница 70 – Юлия Резник

Сегодня мы в первый раз выходим с ним в свет, как пара! И хоть я сотни раз бывала в подобных местах вместе с Гуськовым, волнуюсь, словно впервые. Нет, конечно, я понимаю, что вряд ли я смогу подвести Андрея, но все равно испытываю безотчетный, необъяснимый страх. Уж лучше бы мы, и правда, провели вечер дома! И, клянусь, я бы даже не загонялась на счет того, что все в его квартире сделано под другую женщину, чем стала грешить в последнее время.

Но что уж. Прятать голову в песок тоже не дело. К тому же я не прочь Чарского вот так застолбить, ведь, будем честны, желающих это сделать наверняка немало. Такие «женихи» — большая редкость на брачном рынке.

До обеда день пролетает на удивление быстро. Будто кто-то незаметно переводит стрелки часов вперед. Я консультирую покупателей, собираю заказы, подписываю открытки, помогаю Лизе упаковывать подарочные наборы и только ближе к часу понимаю, что мне давно пора выдвигаться.

— Все, я побегу, — хватаю сумочку.

— Ни пуха ни пера на твоем... как его... светском рауте, — машет мне вслед Лиза.

— Спасибо. Постараюсь не опозориться.

— Я в тебе не сомневаюсь.

Все же зря я невзлюбила Лизу. Нормальная она. Смеясь, выхожу из лавки.

Следующие два часа проходят в приятном девчачьем тумане. Надо мной в четыре руки колдуют парикмахер и визажист. А я сижу в кресле и потягиваю довольно неплохой кофе, пока мое отражение преображается.

— Готово, — наконец, резюмирует визажистка. С любопытством себя разглядываю. Я не приносила каких-то референсов. Просто в двух словах объяснила, чего жду от своего образа. Каких эмоций… Девочки справились на все сто. Такой, знаете, расслабленный шик.

— Великолепно.

— Тогда я помогу вам надеть платье…

Платье я купила буквально вчера, влетев в первый попавшийся бутик по дороге между налоговой и производством. Времени на долгие примерки не было. Так что я взяла то платье, за которое зацепился глаз. Темно-синее. Струящееся по фигуре, с открытой спиной и тонкими бретелями. Лаконичное до невозможности, но именно этим и цепляющее.

Интересно, что скажет Андрей, когда увидит меня такой?

Усмехаюсь собственным мыслям. Волнуюсь, как школьница перед первым свиданием. И ведь ничего с этим не поделать. Когда подъезжаю к дому, сердце так частит, что едва не выпрыгивает из груди.

Дверь открывает Андрей. Открывает и… словно забывает, что собирался сказать. Просто смотрит на меня, открыв рот.

— Ну? — не выдерживаю я. — Что скажешь? Не распугаю твоих партнеров?

Он оттягивает ворот рубашки и дергает кадыком.

— Нет. Ты просто великолепна.

— Правда?

— Катя с ума сойдет, когда тебя увидит. — Чарский притягивает меня за талию и, коснувшись губами уха, искушающе шепчет: — Слушай, может, никуда не поедем?

Посмеиваясь от удовольствия, качаю головой.

— А говорил, что это важное мероприятие! — кокетничаю я, всерьез раздумывая над тем, чтобы согласиться. Ситуацию спасает появление Анны Сергеевны и Катюши, которая на миг замирает в дверях, разглядывая меня широко распахнутыми глазищами:

— Ты сто, плинцесса?!

Украдкой смотрю на Андрея. Тот улыбается. Подхватывает дочь на руки, давая няне пройти, и говорит:

— Нет, конечно. Принцесса у нас ты.

— А ма… Инга кто?

— Ма… Инга, конечно же, королева!

Катя заговорщицки хихикает и, обняв Андрея за шею, прижимается щечкой к его щеке. Я же вдруг ловлю себя на удивительной мысли, что этот мужчина совсем не похож на того, каким я увидела его в первый раз. Тогда он показался мне сухим. Застегнутым на все пуговицы, напряженным и собранным. Сейчас передо мной совершенно другая версия Чарского. Он смеется вместе с дочерью. Дурачится. Без конца касается меня — словно, как и я, нуждается в подтверждении, что происходящее между нами — не сон. Голова идет кругом от мысли, что я имею непосредственное отношение к произошедшим с ним переменам.