Книга Девочка моя, страница 28 – Юлия Резник

Мне хорошо. Я знаю этого мужчину почти всю свою взрослую жизнь. Мне с ним безопасно и приятно. Я помню его привычки. Знаю, как сделать ему хорошо. Нас столько всего связывает, мы столько раз были вместе…

Его ладонь скользит по моей спине. Я прикрываю глаза, заставляя себя забыть обо всем, что нас разъединяет. Боль не уходит, но перестает быть тем единственным, что я чувствую.

Миша бережно убирает влажную прядь с моего лица. Смотрит долго. Внимательно. Как будто ищет во мне ту женщину, которую когда-то любил. А я смотрю на него и понимаю, что тоже ищу. Тех прежних, счастливых нас. Уверенных, что впереди целая жизнь, в которой будет только хорошее.

Поэтому когда он обнимает меня крепче и прижимает к себе, я не сопротивляюсь. И когда осторожно берет меня за руку и ведет в глубину квартиры, я послушно иду за ним. Со смешком направляя, потому что Гуськов так-то не в курсе, где спальня.

Его руки дрожат. В ласках и прелюдиях в нашем случае нет абсолютно никакого смысла. Все отработано до автоматизма. Я падаю на кровать, упираясь пяткой в край матраса. Он нависает сверху.

— Презерватив, — напоминаю на всякий случай. Оказывается, не на всякий! Гуськов думал, что у нас будет как раньше, а нет. Извините… Мало ли, где этот товарищ таскался. Заминка на поиски защиты чуть остужает пыл. Но не сбавляет желания. Наверное, мне просто нужно, чтобы рядом оказался кто-то, кто знает, как у меня болит. Иначе это не пережить! К тому же у меня так давно не было секса, что мне в целом не помешает разрядка. А с ним — одним разом больше, одним меньше. Какая разница, даже если у этого не будет продолжения?

В какой-то момент я ловлю себя на том, что слишком много думаю. А думать сейчас нельзя. Потому что стоит начать, и весь настрой скоротать этот вечер вот так пропадет.

— Иди сюда, — хрипло просит Миша.

Словно я куда-то собираюсь уйти. Словно между нами до сих пор существуют какие-то расстояния. Я невольно улыбаюсь. Столько лет прошло, а некоторые вещи не меняются. Например, его голос. Или этот его взгляд, от которого когда-то у меня подкашивались колени. Сейчас все иначе. Спокойнее. Тише. Взрослее. Но все так же нужно.

Миша касается губами моего виска. Потом лба. Прижимает к себе так крепко, будто боится, что я исчезну. Я закрываю глаза. Перестаю сопротивляться мыслям.

За окном постепенно темнеет. Кровь шумит в ушах. А потом и эти звуки исчезают. Растворяются. Остаются где-то очень далеко.

Просыпаюсь я уже глубокой ночью. Несколько секунд лежу неподвижно, не понимая, почему подхватилась, если в комнате хоть глаз выколи — и по всему вставать рано. А потом чувствую тяжесть чужой руки на талии. Ровное дыхание рядом. И все вспоминается…

Гуськов безмятежно спит. Как человек, которому больше не о чем тревожиться. Часы на телефоне показывают половину третьего. Но сна ни в одном глазу — слишком рано мы отрубились. Я выспалась. Тихонько выбираюсь из постели и подхожу к окну.

Никогда не спящий город все же уснул. Подсветку на домах выключили. Обычная ночь. Такая же, как тысячи других.

Прислушиваюсь к себе. Внутри у меня нет ни облегчения, ни счастья. Но и сожаления тоже нет.

Странно. Я думала, обязательно будет. Неловкость. Вина. Раскаяние. Что-нибудь. Но внутри только усталость. И тихая печаль. Как будто я очень долго искала дорогу домой, а когда нашла, обнаружила, что от дома ничего не осталось.