Книга Барин, страница 69 – Юрий Уленгов, Алекс Хай

* * *

В кабаке с утра было пусто. Только пара помятых гусар, невесть как оказавшихся в Порхове, да за дальним столом, у того самого окна, где мы вчера сидели с исправником и Калининым, обнаружился Сабуров. Перед ним стояла кружка пива, а на столе красовалось блюдо с варёными раками, которых Дмитрий Александрович поглощал с таким видом, будто кроме этого занятия более увлекательных в его жизни не существовало.

Рядом с ним сидел незнакомый мне мужик. Был он довольно молод, лет тридцати, крепко сбитый, с загорелым лицом и белёсыми, выгоревшими на солнце бровями. Военная косточка видна была за версту: посадка, разворот плеч. Но при этом какой-то расхлябанный, весёлый, с расстёгнутым воротником мундирной куртки и кружкой пива, в которую он то и дело нырял носом.

— О! — Сабуров увидел меня первым. — Дубравин! Вот, лёгок на помине! Иди, иди сюда. Пиво будешь?

— Нет, — сказал я и сел. Пива с утра мне не хотелось ни вчера, ни сегодня, и, надеюсь, такого утра, когда захочется, у меня не будет долго.

— Знакомься, — Сабуров ткнул раком в сторону соседа. — Яков Петрович Ситников, поручик. Командует экспедиционным отрядом здешнего гарнизона. Разведка, вылазки, зачистки — всё на нём. Яша, это Дубравин. Тот самый, про которого я тебе рассказывал.

Поручик протянул руку. Рукопожатие его было крепкое и будто бы дружеское. Глазами он смотрел на меня живыми, весёлыми, и, кажется, никакого подвоха в том взгляде не было.

— Наслышан, — кивнул Ситников. — Дмитрий Александрович тут про вас такого наговорил, что я уж думал — привирает, как обычно.

— Я никогда не привираю! — оскорбился Сабуров. — Я приукрашиваю. Это разные вещи, понимать надо! Ну! — он повернулся ко мне. — Принёс?

— Принёс, — я поставил ранец на лавку. — Объяснил бы ещё, на кой с ними таскаться…

— А ты не спрашивай, а надевай, — Сабуров махнул рукой. — Покажи Якову Петровичу. А то я ему на словах обрисовал, а он никак в толк взять не может.

Я хмыкнул, достал из ранца кобуры и ремень, снял сюртук, надел кобуры. Вложил пистолеты, затянул ремешки на бёдрах и замер, сложив руки на груди. Сабуров наблюдал с выражением антрепренёра, представляющего публике новый аттракцион.

— Вот! — он ткнул надкусанным раком в мою сторону. — Видишь, Яша? Обычно пистоли у тебя где? В седле, в чушках. Слез с коня — и всё. Стоишь с фузеей или штуцером, да перезаряжаешь после каждого выстрела. А мертвяк-то ждать, пока ты перезарядишься, не станет. Он не хочет ждать, Яша, он жрать тебя хочет. А тут — у тебя ещё два выстрела, всегда при себе. На скаку не выпадут, ходить не мешают, выхватить — одна секунда. Ещё и смотрятся так, что дамы в обморок падать станут. Ну?

Ситников привстал, обошёл вокруг меня, присел, посмотрел, как сидят кобуры. Потянул за петлю, достал пистоль. Попробовал вложить обратно, накинул петлю… Присел ещё раз, оглядел ремешки на ногах, подёргал.

— Годится, — сказал он, выпрямившись. — Ладно скроено. Кто делал?

— Да скорняк один, — ответил я. — Руки у него, как видишь, откуда надо растут.

— Тут не поспоришь, да, — Ситников кивнул. — И что, ты на весь отряд себе взял? — повернулся он к Сабурову.

— Как есть, — Сабуров откинулся на стуле и заложил руки за голову. — Двадцать штук. Жду не дождусь, пока сделают.

Ситников посмотрел на кобуры, почесал в затылки и сел.