Онлайн книга «Ватажник»
|
— Грабителям? Это я грабитель? — раненым медведем взревел Сабуров. — Ты ущерб посчитай! Сколько было бы, кабы орда пожрала ещё несколько поместий и к тебе под стены заявилась? — Да уж явно меньше того, что ты с меня содрать хочешь! Ты на меня, Сабуров, страху не нагоняй! А то я вспомню, что у тебя бумага о назначении Дубравина в ватагу свежими чернилами написана да моей печатью ещё не заверена! А я ведь могу и не заверять! У меня ещё там беженцев с окрестных деревень сидит без счёта, мне ещё и их кормить! Толку с них нуль, а жрут, как кони! Я навострил уши. Так, а вот это интересно… — Беженцы, говорите? — переспросил я, усаживаясь обратно за стол. — Да, — буркнул Щукин, утирая лоб платком. — Как орда появилась — так и идут уже две недели со всех сторон. А бюджет у меня под них не заложен. Чёрт знает, что с ними делать. Пока их выморочными признают, пока придумают, куда девать — они мне весь Порхов объедят… Я внимательно посмотрел на Щукина, усмехнулся и предложил: — А давайте я у вас их заберу? Щукин уставился на меня с непонимающим видом. — Прошу пардону, Александр Васильевич? — Людей, говорю, лишних у вас заберу. В счёт части оплаты за орду. Вам — расходов меньше, да и денег меньше искать. А мне — рабочие руки, которых у меня после этой ночи ещё поубавилось. И все довольны. Что скажете, Антон Владимирович? Щукин крепко задумался. Сабуров молчал и сверлил меня недобрым взглядом. Он явно не понимал, что я задумал. Для меня же всё было ясно, как день. На ту сумму, что мы хотели, исправника нам не прогнуть. Соглашаться же на его условия — это и правда себя не уважать. Значит, нужно сделать так, чтобы хорошо и удобно было всем. Отдав в счёт моей доли крестьян, исправник избавится от лишних ртов и заплатит за орду поистине смехотворную сумму, за что его, небось, ещё и премируют. Денег, конечно, хотелось. Ох, как хотелось! Но люди мне сейчас были важнее. Деньги можно заработать, а вот людей посреди мертвяцкого мора взять неоткуда. Окончательно мы сторговались к тому моменту, когда сабуровская водка кончилась и пошли в ход ерофеичевы запасы, извлечённые старостой из таких закромов, о существовании которых, подозреваю, даже Марфа не догадывалась. В итоге исправник согласился платить по серебряному рублю за каждую голову, без учёта откормленных и изменённых, но часть суммы отдавал крестьянами, которые вполне официально закрепляются за Малым Днищем и помещиком Александром Алексеевичем Дубравиным. Под шумок я собирался легализовать и беженцев с Михайлова Погоста, но сейчас об этом исправнику говорить не стал. А то от моей наглости его удар хватит, и всё заново с преемником начинай. А мертвяки к тому моменту уже и сгнить успеют. На том и порешили. Ударили по рукам, выпили за успех, и, наконец, расслабились. На столе возникла новая еда — Марфа, видимо, смирившись с неизбежным, расстаралась, и к груздям прибавились щи, каша с салом и пирог с капустой. Пошли шутки, послышался смех, исправник рассказывал про какого-то порховского купца, заложившего дом за долги и спустившего все деньги на бабу, которая, якобы благородных кровей была, а оказалась обыкновенной мошенницей, вильнула хвостом — и только её и видели. Сабуров хохотал и хлопал Щукина по плечу, и не верилось, что ещё минуту назад эти двое готовы были друг друга удавить. |