Книга Конфидент, страница 60 – Юрий Уленгов, Алекс Хай

— Всё, что смогла, бедняжка, — добавила Елизавета Петровна и погладила племянницу по плечу.

Варенька подняла на него взгляд, и я понял: рассказала она далеко не всё. И правильно сделала.

Потом разговор перешёл на дела самого хозяина. Точнее, хозяин перевёл его сам. Рассказывал он о своих заводах, мануфактурах, казённых подрядах и поставках. Без чисел и названий, но их и не требовалось. Елизавета Петровна время от времени вставляла, что Павел Васильевич совершенно себя не бережёт и один держит в голове столько дел, сколько другому человеку на трёх управляющих хватило бы. Супруг принимал эти замечания с добродушным смирением человека, давно привыкшего к справедливым похвалам.

Однако в том, что брат покойного Михаила Васильевича знал своё дело, сомневаться не приходилось. Если Козодоев был крупным и успешным помещиком и дельцом, то его братец крутился в совершенно иных кругах.

Первый мог собрать за столом половину уезда и заставить её глядеть себе в рот. Второй похожим образом разговаривал с купцами, заводчиками и чиновниками. Козодоев был большим зверем среди мелколесья. Его брат обитал там, где мелколесья не водилось.

Он не хвастал в обычном смысле. Не называл прибылей и не пересчитывал вслух собственное богатство. Просто между двумя глотками чая упоминал, что один подряд пришлось передать управляющему, за другой — судиться, а из-за третьего на прошлой неделе спорил с важным чиновником. Имя чиновника он произнёс небрежно, будто тот служил у него приказчиком. Даже не зная половины названных дел, я понимал главное: если этот человек чего-то хотел, он этого добивался.

Одного поля ягоды с братом. Главное, чтоб не кончил схожим образом.

Я доел пирожок, вытер пальцы салфеткой и тоже похвалил хозяина. Тот принял похвалу как должное. Варя молчала, так что говорить приходилось нам двоим. Точнее, говорил по-прежнему в основном хозяин, а я изредка вставлял слово и не забывал кивать в нужных местах.

Между тем в чайнике убавлялось, и в какой-то момент Павел Васильевич, наконец, перешёл к тому, ради чего, похоже, и затеяли всё чаепитие.

— Брата, конечно, жалко, — произнёс он. Улыбка с его лица не исчезла, но голос стал тише. — Скоропостижно ушёл, царствие ему небесное. И имение после него осталось добротное. Жаль только, что далеко оно отсюда. Не наездишься. А без хозяина любое дело быстро в упадок приходит.

Варя подняла голову. До этого она сидела прямо, положив ладони на колени. Теперь пальцы её сцепились.

— Я назначила управляющего.

— Конечно, моя хорошая. И правильно сделала, — дядюшка наклонился к ней и похлопал по сцепленным рукам. — Хоть будет кому крестьян в узде держать да за домом присматривать. Полгодика как-нибудь продержится, а там, даст бог, мы тебя замуж выдадим. Супруг твой всем и займётся. С мужской рукой дело быстро на лад пойдёт.

Сказал он это точно так же, как до того рассуждал о подрядах. Спокойно, уверенно, словно всё уже было решено и оставалось лишь дождаться нужного срока.

— Павел Васильевич плохого не посоветует, — мягко проговорила Елизавета Петровна. Она взяла чайник и долила Варе чаю, хотя та об этом не просила. — Мы ведь только о тебе и думаем, душенька.

Варенька медленно высвободила руки. Щёки её вспыхнули, а глаза загорелись тем самым огнём, что я видел, когда мы пробивались сквозь оживших мертвецов в её имении.