Книга Конфидент, страница 59 – Юрий Уленгов, Алекс Хай

Ответить, как у неё дела, Варя не успела. Дядюшка уже шагнул навстречу, широко раскинув руки, и девушка отступила к чайному столу. Двигалась она осторожно, словно боялась задеть мебель в чужом доме. Я это отметил и тут же мысленно одёрнул себя. Дом и вправду был для неё чужим: ещё несколько недель назад она распоряжалась в Язвищах, а теперь снова должна была ждать, пока взрослые люди решат, куда её посадить и что ей делать дальше.

Сходство с покойным Козодоевым было заметно сразу. Та же грузная фигура, та же бычья шея, то же крупное лицо. Даже волосы были зачёсаны так же — назад, открывая широкий лоб. И радушие выглядело столь же показным и неискренним. Он широко улыбнулся, протянул мне обе руки и сжал мою ладонь так, что хрустнули пальцы.

— Александр Алексеевич! Наконец-то! Варенька столько о вас рассказывала, что я сгораю от желания с вами познакомиться! Но в первую очередь — хочу выразить глубочайшую благодарность за спасение моей несчастной племянницы. Если бы не вы… Подумать только, какое несчастье… Но что же мы стоим? Пожалуйте к столу! Прошу, прошу! Чай остывает, а нам ещё говорить и говорить…

Я даже слова сказать не успел.

Меня проводили к столу, усадили напротив хозяина и тотчас налили чаю. Варенька села по правую руку от дядюшки, Елизавета Петровна, супруга хозяина дома, — по левую. Пока служанка разливала чай, тот продолжал улыбаться и разглядывать меня с неподдельным интересом. Я с таким же интересом аккуратно оглядывался.

Комната была большая, светлая и обставленная без показной роскоши, но дорого. Здесь не пытались поразить гостя каждой вазой по отдельности. Его просто усаживали в кресло, давали осмотреться, и вскоре он сам начинал понимать, сколько стоят ковёр под ногами, серебро на столе и право не считать деньги при заказе всего остального.

Покойный Козодоев любил, чтобы достаток был виден сразу. Его брату, похоже, достаточно было самому знать, что именно он может себе позволить.

В чае оказалось молоко, на столе — варенье, печенье, корзиночка с горячими пирожками. После беготни по городу и поездки на кладбище я успел проголодаться, так что первое время слушал я в основном молча. Еда пока вызывала куда больший интерес.

Впрочем, уже скоро я насытился — потому как внимание мне оказывали явно особенное. Елизавета Петровна со всем тщанием следила за моей тарелкой. Стоило мне доесть один пирожок, как рядом немедленно оказывался второй. После третьего я попытался прикрыть тарелку ладонью, но хозяйка истолковала это как скромность и предложила кулебяку.

Павел Васильевич же говорил, не умолкая. В первую очередь он снова меня поблагодарил. Пожал мне руку ещё раз, теперь уже через стол, и долго говорил о том, что я сделал для Вареньки.

Благодарил он, кажется, совершенно искренне. Елизавета Петровна несколько раз поддакивала, а затем промокнула уголок глаза платком. Судя по их словам, в этой семье теперь до скончания веков будут поминать моё имя в молитвах. Варя при этом сидела рядом и что-то внимательно разглядывала в своей чашке.

Интересно, какова была бы их реакция, знай они, от чего и как именно я спас Вареньку?

Я, стараясь держаться как можно проще, сказал, что сделал лишь то, что на моём месте сделал бы любой порядочный человек.

— Скромность украшает молодого человека, — объявил дядюшка. — Но меру тоже знать надо. Варенька нам всё рассказала.