Книга Вечные Пески. Том 11, страница 92 – Лео Сухов

Так или иначе, меня, Ферта и Сашия никто не задирал, в драку не втягивал. Нас просто старательно обходили стороной. В итоге, вокруг даже образовалось немного пустого пространства. Впрочем, возможно, роль сыграло то, что мы не спешили пробиться сквозь толпу. И двигались с нею приблизительно на одной скорости.

Наконец, мы подъехали к воротам. Некоторое время помаячили перед входом в город, пока один из чиновников — худой, с длинной палочкой и глиняной табличкой на поясе — не направился к нам. Надо сказать, выглядел он к этому моменту не менее уставшим, чем прибывшая издалече толпа.

Чиновник поднял голову, осмотрел нас. Нахмурился.

— Кто такие? Вы не из объединённого войска Междуречья? — спросил он сиплым голосом, будто кричал весь день, не переставая.

— Воевода Ишер, — сказал я. — Наёмник. Шептун. И ещё два шептуна. Сопровождали Меолеану Аравантис. Выполняли боевые задачи, поставленные командованием.

— Почему не со своим отрядом? — нахмурился чиновник. — Ваш отряд прошёл на тот берег в числе первых. Я точно помню, при мне их пропускали.

Я спешился, чтобы не общаться сверху вниз. Обычно подобного никто не любит. Перехан облегчённо вздохнул, почувствовав, что тяжкая ноша слезла со спины. Ферт и Саший остались в сёдлах.

— Задержались, выполняя задание командующего, — ответил я. — Со мной два шептуна. Ферт и Саший.

Чиновник прищурился. Взял палочку, провёл по табличке. Записал. Затем посмотрел на меня.

— Задание командующего, — повторил он за мной. — Какого командующего?

— Эрегихона Аравантис, — честно отозвался я, понимая, что чиновник не поверит.

Тот и не поверил. Хмыкнул, но вписывать в табличку ничего не стал. Уверен, слишком много людей называли громкие имена в последние дни, чтобы пройти быстрее. Слишком уж много воевод и сотников стояло в этой очереди. И чиновник, должно быть, слышал десятки, а то и сотни историй. Он даже открыл рот, чтобы задать следующий вопрос.

И тут к нему подошёл один из триосмов охранной сотни. Я его раньше если и видел, то мельком. А вот он, судя по расширившимся глазам, меня узнал. Подошёл поближе, вслушался в разговор и решил вмешаться.

Он наклонился к чиновнику, зашептал. Глянул на меня — быстро, исподлобья — и снова зашептал, активно жестикулируя.

Чиновник побледнел, что было заметно даже в сером свете утра. Кровь отхлынула от лица, пальцы, державшие палочку, дрогнули. Выпрямившись, он посмотрел на меня совсем другим взглядом. И даже угодливую улыбку на уставшее лицо нацепил. Могу себе представить, каких усилий стоил вымотанному бедняге подобный подвиг.

— Прости, воевода, — сказал он. Голос изменился, стал тише. — Я не знал. Проезжайте. Немедленно. Переправляйтесь на тот берег и ищите командующего. Он требовал сразу направить вас к нему.

Я благодарно кивнул. Не стал ничего говорить. Кивнул своим, чтобы не отставали. И, взяв перехана под уздцы, повёл в ворота.

За спиной я слышал, как чиновник что-то быстро говорит триосму. Как триосм отвечает коротко и зло. Как толпа за нами снова начинает гудеть. Судя по крикам, кто-то пытался пролезть следом, но воины загородили проход.

Мы въехали в город. Улица от ворот уводила куда-то в глубину. Узкая, пыльная, стиснутая домами с обеих сторон. Кое-где на дверях висели замки. Кое-где ставни были открыты, а где-то, наоборот, заколочены наглухо. Жители Садды покинули город ещё год назад. Теперь они пытались выстроить жизнь заново на другом берегу, в Междуречье. А пустой город стоял и ждал новых людей. И, на удивление, дождался. Правда, совсем ненадолго.