Книга Год 1995-й. Русский Ренессанс, страница 106 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Примечание авторов: * Особытиях в тылах группы армий «Центр» простые советские граждане (и непростые тоже) не знали почти ничего: акция на Северо-Западном фронте под Островом была точечной, разовой и никому не понятной, однако на Киевском направлении Серегин задействовал танковый полк, «Шершни», «Стилеты», а также армейский корпус из армии Багратиона, и воевал целых пять дней, закончив операцию шокирующим применением градиента Хаос-Порядок.

Одним словом, самых захватывающих историй мне довелось выслушать превеликое множество, при этом я понимал, что это не обычные фронтовые байки, а правда, правда и одна лишь правда. Залогом тому были нерукотворные окопы, не отрытые лопатами и кирками, а как бы отштампованные в жесткой земле, груды стрелянных гильз от японской винтовки «арисака», с маркировкой времен русско-японской войны (я тогда только родился), смертное пространство нейтральной полосы, усеянное трупами людей в серых мундирах и их сгоревшей техникой, а также огромное пепелище под Онацковцами, где, как мне сказали, вместе со своими танками и пушками разом сгинуло до семидесяти тысяч немцев — от них не осталось ровным счетом ничего. Суровы и беспощадны товарищ Серегин и товарищ Кобра к иностранным захватчикам, и те, кто сам не сдался в плен, могут заранее считать себя покойниками.

Однако к советским бойцам и командирам, если не считать трусов и паникеров, пришелец из других миров оказался настроен более чем благоприятно. Приказ «Ни одна бомба не должна упасть на советские войска», и его чудесные аппараты взяли небо под контроль, разогнав германских асов как дурных ворон. Советских раненых прямо с перевязочных пунктов забирали в его волшебный госпиталь в Тридесятом царстве, и оттуда они возвращались в свои части полностью излеченными уже на следующий день, реже через двое-трое суток. Рассказы этих людей о сказке, обернувшейся былью, вселяли в наших товарищей дополнительный оптимизм и стойкость в бою. Именно тогда, насмотревшись на места тех ожесточенных боев и наслушавшись рассказов их участников, я стал собирать о товарище Серегине все сведения, до которых мог дотянуться, не деля на достоверные и не очень. В истории, где смешалось множество самых противоречивых стилей, правдой могло оказаться все что угодно.

Ну а потом события еще раз повернулись неожиданным образом, потому что раскрылась еще одна дверь между мирами, и у нас появились новые союзники, то есть наши же собственные потомки из семьдесят шестого года. Наши дети и внуки вступили в войну против германского фашизма с яростью и исступлением настоящих советских людей, после чего товарищ Серегин получил возможность по большей части отойти от дел в нашем мире. Замена его войскам была адекватна и обладала такой мощью, что Гитлеру от такой рокировки стало даже хуже, ведь, помимо добровольцев, к нам из того мира потоком пошла мощная боевая техника и совершенное оружие. Удар от Себежа на Ригу получился стремительным и неотразимым, в стиле того же германского блицкрига, так что фашистская группа армий «Север» в кратчайшие сроки была подрезана под корень, окружена, разгромлена и уничтожена.

Если ни с одним солдатом или офицером артанской армии я тогда так и не встретился, то добровольцы из эпохи развитого социализма были доступны и для официальных интервью, и для бесед по душам. Узнав, что с ними говорит сам Аркадий Гайдар, они становились разговорчивыми и рассказывали, рассказывали, рассказывали о жизни в своем мире при так называемом развитом социализме. «Так называемом» — потому что какой же это развитой социализм, если в мирное время народу не хватает самых обычных вещей, и даже пшеницу Советский Союз закупает за доллары в Канаде и Аргентине. Однако, несмотря на эти временные трудности у себя дома, сражались с германскими фашистами выходцы из мира тридцать пять лет тому вперед столь же яростно, как и наши современники, и в ходе Рижской операции и те, и другие покрыли себя неувядаемой славой.