Книга Год 1995-й. Русский Ренессанс, страница 103 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Входим следом за Аркадием Петровичем в дом, а там все так обычно в таких случаях: русская печь и иконы в красном углу и вместе с ними, что характерно, как соединение несоединимого портреты товарища Ленина и товарища Сталина. Лепота, да и только. Мы с Коброй дружно снимаем головные уборы и крестимся на красный угол, чем зарабатываем одобрительное хмыкание хозяина дома, зашедшего в дверь следом за нами. Впрочем, и Аркадий Петрович тоже не выглядит хоть сколь-нибудь шокированным нашим поведением, ведь если он и в самом деле специалист по артанскому князю Серегину, то должен хотя бы приблизительно иметь представление о моей истинной сущности.

— Мир этому дому, — говорю я, и Кобра повторяет мои слова. — А теперь, товарищ Гайдар давайте приступим к нашему разговору.

— Да, — кивает тот, — мне тоже очень интересно ради чего такой занятой и важный человек как вы решили бросить все свои дела и прийти сюда для разговора с каким-то писателем, да еще и детским.

— Вот только не надо самоуничижаться, Аркадий Петрович, — усмехнулся я. — Поэт в России больше чем поэт, и хороших писателей, особенно детских, это касается в полной мере. Это только при сиюминутном взгляде ваша профессия кажется неважной и даже ненужной, но если смотреть в разрезе десятилетий и столетий, то становится понятно, что на детских писателях держится общество, ибо после школы это вторая важнейшая компонента по воспитанию подрастающих поколений. Там, у нас в будущем, Аркадий Гайдар числится одним из классиков детской литературы, на книгах которого выросло несколько поколений советских людей. Очень редко какому гению от литературы удавалось достичь таких высот, дожив всего до тридцати семи лет.

— Но мне уже тридцать восемь, скоро будет тридцать девять, — тихо сказал Аркадий Гайдар.

Я смерил собеседника Истинным Взглядом и ответил:

— В Основном Потоке, то есть в мирах, не подвергшихся внешнему влиянию, военный корреспондент «Комсомольской Правды» и детский писатель Аркадий Петрович Гайдар, урожденный Голиков, действуя в составе партизанского отряда, неизменно погибал смертью храбрых в бою с немецко-фашистскими захватчиками двадцать шестого октября сорок первого года. Но тут, у вас все пошло совсем по-другому, поэтому можно сказать, что вот уже почти год Аркадий Гайдар живет вторую жизнь…

— И теперь, раз уж так вышло, вы пришли для того, чтобы предъявить на меня свои права? — тихо спросил советский классик детской литературы.

— Вы, Аркадий Петрович, неправильно понимаете сложившуюся ситуацию, — покачал головой я. — Права можно предъявлять только на имущество, а отнюдь не на людей. Если вы как говорите, хорошо изучили мой вопрос, то должны знать, что все мои соратники и бойцы изначально вставали под мои знамена исключительно по доброй воле. Иных отношений с людьми я не приемлю. Если говорить откровенно, то свои права на вас должна предъявить ваша же совесть. Спросите у нее, что вы должны делать в такой ситуации, чтобы не было потом безумно стыдно за бесцельно прожитые годы. Ничего другого по этому вопросу я вам сказать не могу. А еще, вы должны знать, что на фоне двадцати семи миллионов советских жертв этой войны в Основном Потоке ваша личная смерть является исчезающе малой величиной.

— Двадцать семь миллионов? — переспросил потрясенный Гайдар.