Книга Год 1995-й. Русский Ренессанс, страница 107 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

И тогда же я впервые встретился с нашими современниками, гордо называющими себя «белостокцами». Именно этими бойцами и командирами было укомплектовано кадровое ядро первой ударной армии генерала Лелюшенко и первого же мехкорпуса нового строя, которым командовал еще один пришелец из-за пределов нашего мира генерал Седов. Этот человек организовал все по своим, а не по нашим, боевым уставам и наставлениям, поэтому первый удар в Прибалтийской операции вышел сокрушительным, а итоговая победа — оглушительной. Именно там, в хозяйстве Седова, я увидел воинское соединение и вообще человеческое общество, организованное как раз по моим лучшим заветам. И на всем этом лежал отпечаток личности товарища Серегина, который собрал этих людей под свою руку, придал им организационную форму и научил, как правильно бить германских фашистов и вообще врагов Советского Союза.

Как мне сказал Владислав Петрович (генерал Седов), это наши враги должны умирать за свой фатерланд и фюрера, а бойцы и командиры Красной Армии идти дальше по их телам, чтобы так же насмерть бить следующих. Если каждый красноармеец убьет одного врага, то война сразу закончится, ибо предельный мобилизационный потенциал Советского Союза составляет двадцать миллионов штыков, а у Германии всего восемь миллионов. Тогда возникает законный вопрос: на что рассчитывали германские генералы, планируя нападение на Советский Союз? Правильно, весь их расчет был на предательство старшего командного состава, местнические склоки, трусость, растяпистость, неорганизованность, отсутствие тактических и стратегических талантов у героев Гражданской войны и, наконец, банальное отсутствие боевого опыта и командирской квалификации у большого количества наших товарищей. За пять предвоенных лет Красная Армия численно увеличилась почти в шесть раз, при том, что ее проверенный в боях кадровый комсостав даже несколько уменьшился из-за случившегося параллельно периода ежовских репрессий. Если командиров на уровень «взвод-рота-батальон» и даже полк в таком темпе обучать было еще можно, то на дивизии, корпуса, армии и приграничные военные округа вставали те, кто на тот момент оказался под рукой — иногда гении военного дела, а иногда бездари, трусы и предатели. На это и был расчет у германских генералов, а еще они надеялись на первый внезапный удар, который позволит им опередить Красную Армию в развертывании и по частям разгромить вразнобой выдвигающиеся из глубины страны советские кадровые дивизии.

Однако эти расчеты не оправдались не только в нашем мире, где им помешал товарищ Серегин, переломав ноги не успевшему разогнаться германскому вторжению, но и там, где ничего подобного не случилось. В мирах Основного Потока, то есть не подвергшихся постороннему влиянию, немецкий план молниеносной войны уже на рубеже Днепра отправился в сортир на подтирку, и начались сплошные импровизации, которые у закоренелых европейцев получаются хуже, чем у нас, славян, зачастую вообще не составляющих вообще никаких планов по причине их бессмысленности. Владислав Петрович дал мне почитать книжку из библиотеки своего изначального танкового полка, и в ней события того варианта войны были описаны сухим научно-историческим языком. О моей личной судьбе там, конечно же, не было ни слова, да и о потерях Советского Союза говорилось как-то вскользь, так что невозможно было оценить их общий масштаб, просто было понятно, что малой кровью, как мнилось ранее, такая война обойтись не могла.