Книга Год 1991-й. Беловежская Голгофа, страница 87 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Я вижу, что вы говорите мне то, что думаете, и, более того, то, что знаете из собственного опыта, — не торопясь сказал Путин. — Но все же я остаюсь в огромном сомнении, ибо собственными глазами наблюдал, как рушится моя страна, как люди, еще вчера бывшие добрыми соседями, с воем вцепляются друг другу в глотку, как в мирное время без войны и стихийных бедствий вводятся карточки на основные продукты потребления, как под давлением этих обстоятельств руководство подписывает одну капитуляцию за другой.

— А разве условия для этого не были созданы искусственно, отчасти изнутри, отчасти снаружи? — спросил я. — Сначала Хрущевым, ударившимся в ускоренное построение коммунизма за двадцать лет. Ради этого мистер Кукурузвельт переломал систему управления народным хозяйством, запретил промкооперацию, отобрал у колхозников приусадебные участки и зарезал всех личных коров, с чего, собственно, и начался в мирное время дефицит продовольствия и товаров народного потребления. Несмотря на непрерывный рост урожайности зерновых с одного гектара, валовое производство зерна с пятьдесят пятого по девяностый год находилось на одном уровне, что указывает на постоянное сокращение посевных площадей. После Хрущева пришел Косыгин и ударил по уже ослабленной экономике своей реформой, в которой главным была не хозяйственная самостоятельность предприятий, а валовое планирование от рублевых затрат. На бумаге все было хорошо, планы выполнялись и перевыполнялись, а на местности имел место искусственный рост себестоимости, выпуск ненужных товаров, потому что они «давали план», и совершенно недостаточное производство того, что было реально необходимо. При этом деревня тихо умирала под прессом ценовых ножниц и разных социальных экспериментов, так как даже колхозное крестьянство считалось буржуазным пережитком, а недостаток продовольствия возмещался импортом из развитых капиталистических стран. Потом пришел Горбачев и, казалось бы, с совершенно благой целью ударил по стране антиалкогольной кампанией. В экономике все взаимосвязано, потому вырубка виноградников нанесла ущерб другим отраслям, а финансовые потоки перетекли из государственного бюджета в карманы людей, занимавшихся самогоноварением. Первым с прилавков магазинов пропал сахар, и его начали нормировать через талоны, за ним последовали другие товары, и тут же резко упали мировые цены нефть, из-за чего Советский союз был вынужден влезать в кредиты, обставленные политическими условиями. Вызванная этим капитулянтская политика, в том числе разрыв хозяйственных связей со странами бывшей народной демократии, все сильнее ухудшали условия существования Советского Союза, пока он не пришел в точку распада. Дальнейшее вы знаете сами.

— Так что же вы предлагаете? — спросил Дмитрий Медведев. — Учтите, что возврат к сталинской системе для нашего народа будет совершенно неприемлем.

— Вы, Дмитрий Анатольевич, за народ-то не расписывайтесь, — ответил я, — ваше нынешнее окружение из юристов-экономистов и разных рыночных пройдох — группа совершенно не репрезентативная. Вот сходим ко мне на «Неумолимый», покажу вам результаты орбитального психосканирования, и тогда вы поймете, что о нынешних делах думает настоящий народ.

— А чем вам так не понравились юристы и экономисты? — обиделся будущий борец за нанотехнологии*.