Онлайн книга «Год 1991-й. Беловежская Голгофа»
|
Потом наша компания разделилась. Бойцы и воительницы отправились в свои кубрики. Михаила Горбачева и его знатную манипуляторшу конвой увел в логово службы безопасности. Семейство Вирганских сибха из обслуживающего персонала проводила в их каюту, где они будут проходить первичную адаптацию и переживать личные потрясения. Я же с господином Назарбаевым отправился к себе в императорские апартаменты. Приспособленец он, конечно, знатный, но умен, в отличие от некоторых, чего не отнять. — Значит так, Нурсултан Абишевич, давайте поговорим, — сказал я. — О чем? — спросил пока еще президент Казахской ССР. — Обо всем, — уклончиво ответил я, — о прошлом, о будущем и о том, что будет дальше, в том числе и о вариантах вашей личной судьбы. — А разве будущее и то, что будет дальше, это не одно и то же? — удивился мой собеседник. — Это понятия параллельные, но не синонимичные, — ответил я. — Будущее — это явление достаточно вариативное, на которое влияет множество факторов, а вот то, что будет, зависит исключительно от моей воли и приложенных усилий. А усилия прикладывать я умею — в этом и заключается моя работа Специального Исполнительного Агента. И месье Горбачев тут самый простой случай. Он сам вывел себя за скобки политического процесса, и мне оставалось только окончательно закрыть это дело и сдать в архив. Следствие по делу о том, как бывший генеральный секретарь ЦК КПСС и бывший президент СССР дошел до такой жизни, представляет для меня только академический интерес. На ближайшую, и уж тем более отдаленную перспективу его влияние будет минимальным. — А как же… — начал было говорить Назарбаев. Но я прервал: — А никак, Нурсултан Абишевич. С этим самым Новоогаревским процессом вас всех водили за нос, а на самом деле полный и необратимый роспуск СССР был запланирован еще в девяностом году, в момент отмены шестой статьи Конституции. На самом деле Коммунистическая Партия Советского Союза была не только руководящей и направляющей, но и единственной объединяющей силой. И придумал это отнюдь не товарищ Брежнев в семьдесят седьмом году, а Ленин в восемнадцатом, когда понял, что никакого Советского государства как работающего института у него нет, а такой предмет был нужен ему еще вчера. На момент левоэсеровского мятежа что означало крах попыток построить советскую государственность по «прогрессивной» американской двухпартийной схеме, партия большевиков была единственным функционирующим и дееспособным политическим инструментом, и именно ее основатель советского государства «временно» вставил в сердцевину своей конструкции, назначив коллективным монархом-сувереном. Но вы же знаете нашу народную мудрость, что нет ничего более постоянного, чем временные решения, доказавшие свою эффективность. Вот и после того, как это положение оказалось отменено, все стало рассыпаться буквально на глазах, потому что все захотели взять суверенитета столько, сколько получится унести. Ведь семьдесят лет все ключевые решения принимались на партийных съездах, пленумах ЦК и заседаниях Политбюро, Верховный Совет (блок коммунистов и беспартийных) лишь утверждал партийно-коронные решения, а правительство послушно брало под козырек. И вдруг всего этого не стало… — Нам это объясняли совсем по-другому, — задумчиво произнес Назарбаев, — но в ваших словах имеется определенная логика… |