Книга Год 1991-й. Беловежская Голгофа, страница 165 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Однако есть и еще один вариант. Я могу поступить на службу к господину Сергию в своем прежнем качестве доверенной шпионки или в любом другом, в каком он захочет меня взять. Я уже наслушалась историй о том, что в этом царстве специально обученные люди могут определить имеющиеся у человека таланты и способности, а потом в соответствии с этим раскладом особая машина вложит все необходимые знания прямо в голову. Мысль о том, что женщина может служить и выслуживать чины с орденами, поначалу казалась совершенно невероятной. Но тут, во владениях господина Сергия, служивых дам лишь немногим меньше, чем мужчин.

И даже сама императрица, Елизавета свет Дмитриевна, в девичестве княжна Волконская, в родном мире служила в чине капитана командиром боевого летательного корабля. Женой и матерью она становится только в неслужебное время, в остальных же случаях она либо ее императорское величество, либо госпожа штурм-капитан. И господин Сергий такое не только позволяет, но и поощряет, ведь для него в отношении службы нет не только эллина и иудея, но и мужчины и женщины. Развитое общество, говорит он, должно использовать весь человеческий потенциал, а не половину, четверть или десятую часть.

И хоть я еще не знаю, какие таланты, помимо соблазнения мужчин, у меня могут обнаружиться, этот путь кажется мне вполне достойным. Кроме всего прочего, если я поступлю таким образом, то буду иметь от местного владетеля все то же, что и в качестве младшей жены Петра, и, возможно, даже больше, так как собственные заслуги — это не то же самое, что заслуги мужа или отца. А дает господин Сергий щедро, можно сказать, двумя руками, требуя взамен лишь истинной преданности и верной службы. Человек, спасший мою голову от падения в корзину с отрубями, вернувший мою дочь, а потом позволивший самой выбирать, как воспользоваться новой жизнью, безусловно, заслуживает самую искреннюю преданность. Никто еще не мог обвинить меня в неблагодарности.

Что ж, получается, выбор у меня невелик: или я останусь княгиней Багратион, или превращусь в служивую даму Екатерину Скавронскую, а с бывшим мужем мы останемся просто друзьями.

Сегодня вечером я решила поговорить с Петром, и уже после этого принять окончательное решение, которое зависело от его ответов на мои вопросы. Когда стемнело, я попросила его подняться в мою комнату для беседы. Сделала я это при всех женах (а куда от них денешься), но они даже ухом не повели.

Сумерки сгущались за окном, ветерок колыхал голубые занавески. Лампу я зажигать не стала: казалось, в полутьме разговор пойдет легче. Мы сидели на кровати и молчали. Так близко он был ко мне лишь один раз — в тот день, когда мы с дочкой только появились здесь. Тогда он отвел меня сюда, уложил на эту кровать… гладил мою руку… Это был момент интимности, и он мне очень запомнился. Хотела бы я, чтобы он вновь прикасался ко мне? Наверное. Но это могло помешать принять правильное решение, поэтому я чуть отодвинулась от него.

Можно было не опасаться, что кто-то прервет наш разговор. Мы молчали. И я с какой-то тоской думала о том, как хорошо было бы, если бы вообще не было всех этих жен, а только мы и… Клементина. Как все тогда стало бы легко! Тогда я, не раздумывая, осталась бы с ним, и любила бы его, и мы были бы счастливы. Я бы и не вспоминала о своих похождениях. Зачем, если рядом такой мужчина? Все было в моей жизни, но ведь счастья-то настоящего не было! Как закрутилось, так и уж и остановиться не могло… В ТОЙ ЖИЗНИ, даже реши я вдруг сама вернуться к мужу, все это было бы чревато множеством проблем, сплетен, пересудов, косых взглядов. Все ведь знали и его, и меня, и не было бы нам покоя. А тут — новый мир, и все другое: законы, правила и порядки. Но, увы, муж мой уже не одинок. Он и без меня счастлив, и во мне не нуждается. Ну а я не тот человек, кто будет мириться со второй ролью. Как жаль! Но я хорошо себя знаю. Я могу пожалеть потом, жестоко пожалеть, если останусь… Господи, какой сложный выбор! Особенно когда он сидит совсем рядом, и я вижу его длинноносый профиль, отчего-то вызывающий во мне необыкновенную нежность и желание обнять своего мужа, прижаться всем телом… Но я этого не сделаю.