Онлайн книга «Пятый подвиг Геракла»
|
Инициация была закончена. Деметриус поздравил Молли и пожал ей руку, пожелав успехов в предстоящих великих делах. Вместе с Молли обратно в родной мир возвращались ещё два десятка женщин из репродукционного лагеря в Шантильи, только в прежней жизни Молли никого из них не знала, потому что они были из других бараков. Все они прошли полный курс лечения и сияли молодостью и красотой, а ещё у всех на шее висели самые разные драгоценные камни. Провожали их всех в родной мир Лилия и доктор Максимова. На прощание обе они по очереди обняли Молли и других женщин и сказали им несколько добрых напутственных слов, от которых те прослезилась. Затем маленькая богиня открыла портал на площади — там, на той стороне, виднелись знакомые маточные бараки, дворики и клумбы, на которых возились беременные женщины в полосатых платьях. Окинув напоследок взглядом покидаемый мир — с его башнями, лесом, бездонным небом — будущая наставница бывших маток, все в том же бирюзовом платье и изящных золотистых сандалиях, с небольшим серым чемоданчиком на колесиках, первой шагнула в арку, а за ней двинулись и остальные. Отойдя на десяток шагов, Молли оглянулась и увидела, что портал исчез. А вот и её родной дворик, в котором она провела почти тринадцать лет… Сначала её заметила Нора, что, сидя на корточках, копошилась у клумбы, выдергивая сорняки. Обернулась, поморгала. Встала, протерла глаза… Да так и осталась стоять, не решаясь подойти. Тут на крыльце появилась ещё одна из женщин — и застыла с открытым ртом, позабыв затворить за собой дверь. Вскоре из-за её плеча стали выглядывать те, кому стало любопытно, отчего их товарка вдруг замерла. Затем женщины начали медленно, с опаской, спускаться с крыльца, и в их лицах читалась настороженность. Постепенно вокруг Молли стала собираться толпа, и вскоре весь барак был здесь. Где-то за спинами собравшихся маячила коренастая фигура Ронги. Женщины вполголоса переговаривались меж собой, и в гомоне этом слышалось изумление. Никто не узнавал бывшую товарку в таком образе. Никому даже в голову не приходило, что это она! Все они, как и сама Молли прежде, не запоминали черты друг друга. Да и действительно трудно, почти невозможно было узнать в этой блистательной даме пожилую мамашу Молли. Она не просто помолодела — она изменилась. Изменились её осанка, взгляд, поворот головы, выражение глаз… Молли очень хорошо понимала их чувства. И не спешила что-то произносить. Она проникалась душевным состоянием этих женщин, пропуская через себя контраст этого места с теми краями, где она побывала. Все убожество, вся печально-неприглядная, пропитанная обреченностью действительность лагеря сразу бросились ей в глаза, больно кольнув сердце. Эти длинные беленые известью бараки, эти серые стены, эта голая утоптанная земля с редкими кустиками и чахлыми островками травы… Лишь клумбы — их старательно взлелеянные клумбы с цветами — яркими чужеродными пятнами разбавляли унылый пейзаж. И Молли вдруг замерла, потрясенная пришедшей в голову ассоциацией: вот так же, как эти клумбы среди серого, неприглядного, несущего в себе печать безнадежности пространства, живёт в душах её сестер любовь… Неосознаваемая, загнанная под серые заборы закоулков разума, она цветет там, не имея возможности разрастаться и давать новую поросль, разбрасывать семена. Но теперь все будет по-другому! Стоит дать свободу этой любви — и зацветет она повсюду! И изменится этот мир, и заиграет яркими красками, и придёт в него и счастье, и благополучие для всех в нём живущих! И этот океан силы, что бушует у неё, у Молли, внутри, оросит эту землю, пробудит её к жизни. Как же она любит своих сестер… Щемит у неё в груди от этой огромной, рвущейся наружу любви. И хочется ей обнять каждую, и каждой сказать о том, как она её любит… |