Онлайн книга «Пятый подвиг Геракла»
|
Молли хотелось, чтоб хоть кто-то узнал её. Как она желала услышать: «О, это же наша мамаша Молли!». Но, увы, все смотрели на неё как на чужую. Между тем женщины, привыкшие в любой непонятной ситуации обращаться к своей няньке, стали оборачиваться, выискивая взглядами Ронгу. И вот уже она своей тяжеловатой косолапой поступью идет сквозь расступающуюся толпу к ней, к Молли, и на лице её уже хорошо знакомая озадаченность. — Здравствуй, Ронга, — произнесла Молли, когда та оказалась перед ней лицом к лицу. — Здравствуйте и вы, мои дорогие сестры! Женщины вновь загомонили, удивленные столь необычным обращением от незнакомой дамы. Ронга же явно робела. Она никогда не видела и даже не могла себе вообразить столь шикарной госпожи с такой гордой осанкой и уверенной улыбкой, явно очень могущественной и знатной. Это был нонсенс в их мире. — Эээ… кхм… приветствую вас, госпожа… — произнесла она и на всякий случай поклонилась, как обычно делала это при разговоре с белыми мужчинами. — Я для вас не госпожа! — громко произнесла Молли, обращаясь ко всем сразу. — Я — одна из вас. Разве вы не узнаете меня? Женщины переглядывались и пожимали плечами. Нет, они даже мысли не допускали, что она одна из них, и, очевидно, предполагали, что их дурачат. И только Молли открыла рот, чтобы наконец назвать своё имя, как над толпой пронесся радостный крик: — Мамочка Молли? О, мамочка Молли! И сквозь плотные ряды, бесцеремонно расталкивая всех локтями, стала торопливо протискиваться белокурая молодка Стэйси. А женщины загалдели; имя «Молли» летало меж ними с самой разной интонацией: от изумленной до недоверчивой. Стэйси выскочила из толпы и бросилась на шею своей старшей подруги. Бывшие матки с изумлением глядели на это: среди них не было принято столь бурно выражать своё отношение друг к другу. — Мамочка Молли, мамочка Молли! — повторяла Стэйси и продолжала виснуть у той на шее. Женщина не сопротивлялась и обнимала её в ответ — ей было очень радостно, что хоть кто-то её узнал. А по Стэйси она успела соскучиться — и это, кстати, тоже было открытием, ведь прежде, зная о своей обреченности, они не могли иметь прочных эмоциональных связей. — Какая ты красивая, мамочка Молли! — продолжала щебетать Стэйси, чуть отступив и оглядывая старшую подругу с ног до головы восхищенным взглядом. — Расскажи, как там? Как тебя лечили? А ты видела того безбородого мужчину, который мне приснился? — Стэйси, солнышко, — ласково сказала Молли, и та даже зажмурилась удовольствия, услышав такое неслыханное обращение, — непременно расскажу. Я вас больше не покину, и у нас с тобой будет куча времени, чтобы наговориться. А сейчас я хочу обратиться ко всем… Она подняла руку вверх, призывая толпу к вниманию. Стэйси осталась стоять по её левую руку. Женщины затихли. Теперь уже никто из них не сомневался, что это действительно мамаша Молли. И если так поразительно изменился её облик, то ведь голос-то остался прежним… — За те несколько дней, что я пребывала за пределами нашего мира, я получила многие знания, — говорила она, и ей внимали в полной тишине, ловя каждое слово. — И теперь я знаю, как обустроить нашу жизнь. В мире тех людей, что освободили нас от власти демона, я научилась многому, смогла познать себя и открыть в себе силу, о которой прежде не догадывалась. И я говорю вам: эта сила есть в каждой из вас! Слуги демона, которым была нужна от нас покорность, сделали все, чтобы эта сила никогда не прорвалась наружу. Мы были не людьми, а безмолвными животными, предназначенными до скончания веков питать демона. В нас веками уничтожали человеческую сущность, выдавая за истину чудовищный обман. Но теперь все старое ушло без следа! Я научу вас быть свободными. Вы будете жить в гармонии, и не будет пределов для вашего разума. Весь этот мир — наш. Нет ни хозяев, ни рабов, ни господ, ни надзирателей. Каждая — повторяю, каждая — получит признание и уважение только за то, что она Человек! И по-другому не будет. Никогда. Ваши ещё не рожденные дети принадлежат вам, их никто не заберет у вас, если вы этого не захотите. Вы можете воспитывать их сами! И вам в этом помогут, и обеспечат, ибо в нашем новом мире человеческая жизнь — самая большая ценность! Забудьте о смерти, сестры мои! Её большем нет. Вы легко привыкнете к новому существованию, ведь будет оно легким и радостным. |