Онлайн книга «Год красного дракона»
|
Кого бы взять? Само собой, Елизавета Дмитриевна на штурмоносце, Лилия - обязательно, и, на всякий случай, дежурный егерский взвод, разумеется, пешим порядком. Мало ли какое дикое зверье окажется на местности, да и для солидности полезно, а то, говорят, бывали такие императоры, что даже в сортир ходили под эскортом роты гвардейцев. Птицу беспокоить не будем, и Колдуна тоже -там, по словам Небесного Отца, для них работы нет. И вот еще что: Кибела все еще сидит здесь, а не исчезла, по своему обыкновению, а это значит, что она и покажет нам точное место в мире Подвалов. Что ж... Значит, по коням, товарищи (в переносном, конечно, смысле): если и Кибела, и Небесный Отец говорят, что дело срочное, значит, это действительно так. Девятьсот тридцать второй день в мире Подвалов Мироздания, Вечер, предгорья в трехстах километрах восточнее Тевтонбурга, бывший лагерь советского танкового полка Бережной Вячеслав Николаевич Мы все умерли, а потом воскресли под потоками проливного дождя в странном месте - где то ли в степи, то ли в саванне, где под небом, расчерченным на полосы высокими перистыми облаками, водятся давно вымершие звери. Говоря «мы», я имею в виду не только себя, раскопированного голосом по четырем мирам, прожившего четыре жизни, а потом воскресшего снова единого в одном теле, но и Виктора Сергеевича Ларионова, Александра Васильевича Тамбовцева и Нину Викторовну Антонову, которых постигла та же участь. Лично я ощущаю себя цельной личностью, имеющей четыре потока воспоминаний, как будто я просмотрел четыре фильма, длинной в человеческую жизнь, и у каждого был свой счастливый конец. Генерал-лейтенанты Бережные, командовавшие лейб-гвардейским корпусом морской пехоты, первым корпусом Красной Гвардии и первым мехкорпусом ОСНАЗ, выглядят вообще как один человек, просто боевых походов и подвигов у него стало в три раза больше. И лишь полковник Бережной, которого Голос закинул на войну за освобождение Болгарии, стоит в нашей компании немного наособицу. Но и у него в достаточном количестве имелись и подвиги, и боевые регалии, просто Югорос-сия - это совсем небольшое государство, и генерал-лейтенанты ей были без надобности. Три наших воплощения были счастливо женаты и оставили в своих мирах потомство, и только командующий корпусом Красной Гвардии так и остался холостяком. Для нас, имеющих опыт другого мира, время то было страшное, потому что не верилось до конца, что товарищ Сталин в тридцать седьмом не сорвется с катушек и не начнет крушить подряд своих старых соратников. Но обошлось. Поэтому наши, то есть мои, губы повторяют только три имени: Жаклин, Ольга и Алена. С ними, нашими женами, мы, то есть я, уже попрощались, когда умирали, и теперь они в своих мирах, а мы, то есть я и мои товарищи, оказались в таком месте, которое выглядит как бред больного воображения. Тела наши после воскрешения оказались чрезвычайно стары, и вообще непонятно, как в них теплится жизнь, но при этом у нас оказалось достаточно сил для того, чтобы осмотреть окрестности. Тут, на вершине холма, когда-то, два или три года назад, в обустроенном по всем правилам полевом лагере, стояла крупная воинская часть. Видно место, где в те времена располагался танковый парк, где находились ряды палаток, а яма для мусора оказалась заполнена проржавевшими консервными банками привычного для нас вида. Очень близко к вершине была пробурена артезианская скважина, и когда при помощи камня и такой-то матери нам удалось открутить приржавевший вентиль, то труба порадовала нас струей кристально чистой артезианской воды. И жить после этого сразу стало хорошо, несмотря на то, что у нас не было при себе ни крошки еды, а тела наши были наги, будто мы и в самом деле только что родились из чрева матери, но только глубокими стариками. |