Книга Год 1914-й. Время прозрения, страница 60 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Тут надо бы приказать двадцать пятому корпусу русской армии взять в своем продвижении западнее и увеличить темп движения, чтобы с началом завтрашнего дня атаковать второй австрийский корпус, но пока такая команда пройдет через штаб фронта, штаб армии и штаб корпуса, актуальность этих действий упадет до нуля. Серегин, привыкший к повышенной управляемости своей армии, из-за невозможности что-нибудь изменить матерился как последний извозчик, а потом бросил на стол из резерва последний козырь - дивизию генерал-майора Павла Тучкова, при поддержке танкового батальона, артдивизиона танкового полка и эскадрона «Шершней». Полоса активной обороны - по руслу реки Тор от Радечницы до слияния ее с рекой Вепш, а основной противник -45-я и частично 4-я дивизии австрийской армии, которые, обходя позиции Гренадерского корпуса, выйдут на этот рубеж предположительно к исходу сегодняшнего дня.

Все, дыра в русском фронте заткнута, но во второй армии генерала Багратиона воюют уже все дивизии до единой. В резерве остался только милейший Велизарий, чья армия, раздувшись от новобранцев, в настоящий момент проходит переформирование, и способна принять участие в деле только отдельными боеготовыми когортами. Если обстановка продолжит осложняться, Серегину придется применять «Каракурт» или, что совсем уже нехорошо, выпускать в небо этого мира «Неумолимый». Но такого развития событий, Слава Всевышнему, кажется, удается избежать.

Пока на полях Галиции 1914 года гремели выстрелы и лилась кровь, тут, в Тридесятом царстве, в тиши библиотеки, разрабатывалась новая политика. Ольга, Коба, Ильич и Татьяна, неразлучная с Ольгой, склонили головы над книгами. Звали и Сосо, но он отказался - мол, это не его мир, а значит, решать судьбу живущих тут людей должны те, кто с ними родился под одним небом. Ведь мало выиграть войну и установить новый мир, который будет лучше довоенного. В первую очередь необходимо усилить страну внутренне, разрядить мины, заложенные прошлыми царствованиями, и позволить двум третям собственного населения жить по-человечески, а не на вечной грани существования. Последняя задача, без которой не решается все остальное, выглядит тяжелой, почти невозможной, как поставленный перед Гераклом вопрос по очистке от залежей навоза конюшен царя Авгия. Но методы Геракла будущей императрице не подходят категорически, она же не самоубийца.

И Кобе этот путь тоже не нравится, ибо разрушать все до основания, конечно, сладостно, но при этом приходится помнить, что рано или поздно из обломков надо будет возводить новое здание, и ничего, кроме новой империи, на том же фундаменте построить не удастся. А если попытаться уничтожить еще и фундамент (то есть русский народ как историческую целостность), то вместе с ним погибнут и сами революционеры. Это нутром чувствует Коба, и это же в Основном Потоке, году так в девятнадцатом, понял Ленин, в душе прожженный космополит. Здесь Ильич признавал ту же истину на основании чужого книжного опыта, и готов был опять идти другим путем. Задачи, поставленные перед ним Серегиным, разожгли в несостоявшемся вожде мирового пролетариата любопытство и здоровый азарт. Ему хотелось знать, чем один народ своим сознанием и мышлением отличается од другого, почему одни этносы так и остаются на племенном уровне мышления, где они и были две тысячи лет назад, а другие из дремучих лесов возносятся до имперских высот.