Онлайн книга «Год 1914-й. Время прозрения»
|
Береговая оборона Севастопольской крепости к «внезапной» германской побудке оказалась не готова. Все эти фатально устаревшие одиннадцатидюймовые мортиры, которыми переобременена артиллерия крепости, уже лет двадцать были не в состоянии работать по скоростной, активно маневрирующей цели. И лишь десятидюймовые орудия двух батарей: № 16 на северной стороне и № 15 на южной - обладали пригодной для такой задачи баллистикой. Но и с ними было далеко не все ладно, ибо относительно современные пушки (отставание от сего момента всего лишь на двадцать лет) были установлены на морально устаревшие станки Дурляхера и наводились при помощи физической силы расчетов, в то время как во всем мире уже давно использовались электромоторы или гидравлика. К тому же пристрелка каждой батареи по отдельности оказалась невозможна, потому что два десятка разнокалиберных батарей создавали такую путаницу всплесков от падения снарядов, что ориентироваться в ней оказалось невозможно. Вот и получалось, что шума оказалось много, а толку мало. Торжественный салют таким образом изобразить было можно, а вот отражение вражеского нападения - уже нет. Сплюнув, адмирал Эбергард приказал береговым батареям прекратить стрельбу, тем более что шестидюймовые и стадвадцатимиллиметровые снаряды даже в случае попадания не могли бы причинить противнику серьезных повреждений, а попасть в маневрирующий «Гёбен» из одиннадцати- или девятидюймовой мортиры можно было только случайно. Вот если он подорвется на минах и потеряет ход, тогда обстрел мортирными батареями обретает смысл по принципу «не мытьем, так катанием». А пока эстафетную палочку передали на броненосцы. А вот тут было уже не как здесь, ибо при адмирале Эбергарде моряки Черноморского флота стрелять умели. С третьего залпа «Евстафий» взял незваного гостя под накрытие, после чего дистанция и поправки были переданы на другие корабли отряда, и начался откровенный расстрел турецко-германских младенцев. Впрочем, турецкие миноносцы, едва поняв, что утро перестало быть томным, развернулись и, пользуясь своей малозначительностью, постарались, не привлекая внимания, удалиться в направлении открытого моря. Никто о них не жалел, ибо экономичным ходом идти обратно к Босфору больше суток, а за это время Елизавета Дмитриевна на своем штурмоносце найдет их и убьет. Тем временем в окрестностях Севастополя продолжалась артиллерийская канонада. В битве при Доггер- Банке у англичан в цель попадал один процент снарядов, у германцев - два процента, а при расстреле «Гёбена» из засады в тумане в цель попадал как бы не каждый десятый снаряд. В бинокль на вражеском линейном крейсере совершенно отчетливо наблюдались яркие вспышки разрывов, оставляющие после себя облака густого черного дыма и летящие во все стороны обломки, а также лес водяных столбов от падений не попавших в цель снарядов. Злосчастный «Гёбен» пытался отвечать и главным и средним калибром, но получалось это у него откровенно плохо. Большая часть снарядов ложилась в «молоко», ибо в утреннем тумане артиллерийские наблюдатели на КДП германского крейсера не видели ни черта, кроме вспышек залпов и очертаний крупных предметов на местности - например, контуров двухэтажной Константиновской батареи, построенной еще до Крымской войны. Вот по ней-то германцы, уже разворачиваясь на обратный курс, и влепили несколько снарядов главного калибра - скорее, из желания самоутвердиться, чем с целью нанести какой-нибудь реальный ущерб. Еще десятка два выстрелов было сделано примерно в направлении города, и один из одиннадцатидюймовых снарядов лег во дворе морского госпиталя, по счастью, не попав в само здание. |