Книга Год 1914-й. До первого листопада, страница 149 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— И откровение за номером три. То, что я вам сейчас сказал, это эмпирическое знание, основанное на некотором историческом опыте, и не более того. Дабы не совершать неизвестных мне ошибок, которые большевики не сделали в Основном Потоке, но вполне могут сделать в других мирах, в вашем обновленном социальном учении должны появиться новые строго научные дисциплины. Во-первых – это социальная психология, которая, отстраняясь от текущей политической конъектуры, будет изучать целеполагания и социальные устремления разных народов, а также методы их трансформации. В идеале у ваших последователей лет через сто на основе русского народа должна получиться такая общность, в которой положительные качества этносов-участников складываются, а отрицательные аннулируются. Во-вторых – для понимания происходящих в мире процессов необходима дисциплина «социальная тектоника», изучающая движение широких народных масс, как в идеологическом направлении, так и в пространстве. Без этой научной дисциплины будет непонятно, с какой силой и в каком направлении следует осуществлять воздействия, изменяющие мироощущение неблагополучных народов. Вы это сделайте, а я, со своей стороны, обязуюсь распространить ваш передовой опыт по выше- и нижележащим мирам.

Выслушав меня, товарищ Ленин некоторое время молчал, озирая пространства подземных купален, а потом задумчиво произнес:

— Да, товагищ Сегегин, умеете вы поставить задачу и воодушевить перед боем. И ведь не поспоришь. Товарищ Маркс обошел все указанные вами вопросы стороной, считая как бы саморазумеющимися. А оно оказалось не так. Тут вот какая штука: если браться за социалистическое государственное строительство всерьез, без дураков, то без решения поставленных вами задач не обойтись.

— Маркс был гениальный экономист, – сказал я, – и эта часть его учения может быть использована в полном объеме. Но вот люди, в отличие от капиталов, ему были скучны, поэтому социальная часть марксистского учения получилась у него весьма посредственно. Оглядываясь по сторонам, я не вижу никого, кроме вас, кто мог бы начать эту работу, а также Кобы, который способен довести ее до блистательного логического завершения.

— А еще, – сказал Ильич, потыкав пальцем куда-то вверх, – там, в будущих мирах, когда у вас возникнут трения с тамошним большевистским руководством, вы, товагищ Сегегин, всегда сможете прибегнуть к авторитету товарища Ленина, который всегда живее всех живых… – будущий вождь мирового пролетариата засмеялся мелким дребезжащим смехом. – Презабавная должна быть картина! А теперь позвольте откланяться, ибо вы правильно сказали – место мое сейчас в библиотеке. Работать, работать и еще раз работать. Ольга Васильевна – милейшая женщина, жаль только, что не член партии, и помогает она в моих трудах немало. Вы уж вознаградите ее по-своему, по-великокняжески, ибо заслужила.

— Больше всего Ольга Васильевна хочет снова увидеть своих детей, оставшихся в ее родном мире, – вздохнул я. – А вот тут все бабушка вилами на воде писала – попадем мы туда или просвистим мимо, как фанера над Парижем. Сие, знаете ли, зависит не от меня, хотя, если это возможно, я приложу к тому все свои усилия и попрошу о том же своего Патрона. По справедливости, танковый полк должен вернуться в родной мир, чтобы родные его бойцов и офицеров узнали, что их близкие живы, здоровы и благополучны, чтобы дети воссоединились с родителями, а жены с мужьями. Dixi! Я так сказал.