Книга Яд минувшего, страница 229 – Вера Камша

— Ваше высокопреосвященство, – разговор был странным и неприятным, как и все, что исходило от эсператиста, – мы вынуждены просить прощения. Мы не ожидали вас сегодня и не подготовили соответствующего места.

— А я и не собирался приезжать, – отмахнулся Левий. – Герцог Алва – олларианец, и не мне судить его, но экстерриор обмолвился, что здесь прозвучит правда об Октавианской ночи и гибели Оноре. Мой долг – при сем присутствовать, а о месте не тревожьтесь. Я сяду среди ординаров, ведь по меркам Эрнани Святого я и есть агарийский ординар.

— Как скажете, – беседа становилась все неприятней и непонятней, – но почему бы вам не сесть в посольском ряду? Там есть свободные места.

— Я не посол, – покачал головой эсператист. – Приняв сан кардинала Талигойского и Бергмаркского, я обрел новое отечество. Послы думают о выгоде своих держав, а не о бедах и радостях талигойской. Мне среди них не место, но вас ищет ваш офицер…

— Прошу меня простить, – с невольным облегчением произнес Дикон, – я должен проследить за порядком.

— Надеюсь, вам удастся его сохранить. Когда люди становятся толпой, они преступают заветы Создателя, заповедовавшего милосердие и сострадание.

Левий улыбался, но в улыбке проступало что-то недоброе. Оноре смотрел и говорил иначе. Святой Алан, ну почему кардиналом стал не он, а этот седой человечек?

— Второй Доры не будет, – отрезал Ричард, – и второй Октавианской ночи тоже. Ваше высокопреосвященство может не беспокоиться.

— Ваше величество? – Альдо был не один и был откровенно зол. – Я нужен?

— Входи. – Альдо говорил «ты» друзьям либо наедине, либо злясь на кого-то другого. – Похоже, наши законники не в ладах с законом. Все это, господа, следовало учесть до суда. До, а не во время.

— Ваше величество, – Кракл, несмотря на пышные одежды, словно бы усох, – я предполагал, что защита станет давить на разницу кодекса Эодани, кодекса Доминика, кодекса Лорио и законов, действующих в Золотых Землях ныне. Утром я поделился своей озабоченностью с герцогом Эпинэ…

— Герцог Эпинэ не чиновник, а Первый маршал, – чего-чего, а обрывать прихвостней Альдо научился, – и поделились опасениями вы, когда фитиль уже горел. Ладно, ступайте, нам надо подумать. Вускерд, отправляйтесь к послам, объявите, что мы начнем несколько позже.

— Как мне объяснить задержку? – растерялся экстерриор. – Дипломаты могут не понять…

— А вы скажите так, чтобы поняли. – Альдо сдерживался из последних сил. – Вы экстерриор или конюх? Мне начинает казаться, что последнее. Робер, на столе адвокатская писанина, возьми и прочти. Мэтр-как-его-там расстарался и накатал всем судьям.

— Я прочту. – Лист с обращением к Повелителю Молний лежал сверху, под ним оказался такой же, но на имя Карлиона.

«Монсеньор, я обращаюсь к вам как к члену Высокого Суда…» – почерк у адвоката был уверенным и четким, буквы честно складывались в знакомые слова, но письмо казалось написанным по-бакрански. Из пестрящего цитатами и цифрами документа Иноходец более или менее уразумел, что мэтр Инголс настаивает на замене членов суда, являющихся кровными врагами подсудимого, к каковым, по его мнению, относится и Робер Эпинэ. Адвокат витиевато указывал на упразднение императором Лорио Вторым сословия эориев и настаивал на приведении обвинения к протоколам Золотого Договора и каким-то «высочайше не отмененным к началу текущего судебного процесса кодексам», после чего начиналось нечто вовсе неудобочитаемое.