Книга Яд минувшего, страница 227 – Вера Камша

— Мы благодарим вас. – Разве это должен говорить Альдо? – Мы доверяем дальнейшее гуэциям.

Все верно. Сюзерен не из тех, кто забывает, когда нужно говорить, но что знает Феншо о Катари? Или изнасилована была другая женщина?

— Высокий Суд благодарит графа Феншо. – Кракл немного выждал и обернулся к обвиняемому. – Рокэ Алва, понятно ли вам обвинение и признаете ли вы себя виновным?

Ворон и бровью не повел. Если бывшему маршалу и было не по себе, виду он не показал.

— Рокэ Алва, – Краклу хватило ума сохранять спокойствие, – отвечайте на вопрос. Повторяю, понятно ли вам обвинение и признаете ли вы свою вину?

— Чего ж тут не понять? – Подсудимый досадливо поморщился. – Меня обвиняют в том, что я родился в семье Алва и дожил до тридцати семи лет, ни разу не подняв руку на сюзерена, которому присягнул. Кроме того, я не принадлежу одновременно двум церквям, не проиграл ни одной битвы и ни разу не позволил себя убить. Да, все так и есть, Феншо прав. Только виной я это не считаю, напротив. Здесь мы с вами, как это ни печально, расходимся.

У любой наглости должен быть предел. У любой! Сюзерен пытался говорить с Алвой на языке древней славы, а тот все обернул шутовством, но отступать нельзя. Наглость не зачеркнет преступлений.

— Ваше величество, Высокие Судьи, – а вот венки действительно нелепы… – мы выслушали напутствие его величества и прониклись важностью легшего на наши плечи дела. После перерыва граф Феншо предъявит первые доказательства, сейчас же прошу всех встать. Его величество покидает Гербовый зал.

Альдо поднялся, не глядя на подсудимого, за королем синими тенями скользнули рассветные гимнеты. Четыре судебных пристава ударили об пол жезлами, оплетенными позолоченными гальтарскими медяницами^[19]:

— Государь удаляется. Слава государю!

— Высокий Суд удаляется!

Первым уходит Хозяин Круга. Ричард досчитал до шестнадцати и, придерживая шпагу, направился к двери, противоположной той, из которой вышел сюзерен. Юноша старался не торопиться, но спину царапал тяжелый холодный взгляд. Это не мог быть Ворон, значит, это был Спрут или… Суза-Муза. Если он пробирался во дворец, то может оказаться и здесь. Ричард рывком обернулся: гимнеты, судейские, ординары, клирики замерли там, где их застал уход короля. Все было в порядке, никто не толкался, не шумел, не спорил.

— Господин цивильный комендант, к подъезду Эридани прибыл кардинал Левий.

— Кто его туда пустил?

— Его высокопреосвященство просили свернуть к подъезду Алана, но он отказался. Теньент Родстер не счел возможным настаивать.

Закатные твари, опять Левий лезет, куда его не просят! Мало того что кардинал встрял в дело Удо, он еще и сюда явился.

— Хорошо. – С Левием нужно быть вежливым, Альдо от него зависит. От него и от иноземцев, с которыми приходится быть любезными, особенно с урготами. Посол все еще болеет, но граф Жанду здесь.

— Мой друг! – кругленькая, увитая лентами фигурка выкатилась из-за здоровенных гимнетов. – Мой друг, я счастлив лично поблагодарить вас за приглашение на это действо!

— Ваш покорный слуга, – заверил долгожданного барона Робер, – и четырежды слуга вашей прекрасной супруги.

— О, Марианна неустанно молится о вашем здравии, – закатил глаза Капуль-Гизайль. – Так досадно, что женщины не могут присутствовать на суде, это такое изумительное зрелище. Вы не знаете, кто кроил одеяния судей и как они называются? Герцог Алва спросил, но ему не ответили, Кракл стал таким невежливым…