Книга Яд минувшего, страница 223 – Вера Камша

— Я сегодня же вызову мастеров, – торопливо заверил Кракл, – мы сохраним слова его величества для потомков.

Здоровенные часы, которым угловой вестибюль был обязан вторым именем, глухо щелкнули, возвещая о своих намерениях.

— Герцог, – заторопился Кракл, – нам пора. Вы не забыли? Высокие Судьи входят и выходят через Гальтарские двери.

Эпинэ кивнул и потащился сквозь часовой звон за выскочившим откуда-то судебным приставом. Спасибо «приятелям» Марианны – можно засыпать на ходу, корчить любые рожи и огрызаться, незалеченная рана спишет все. Явится ли Капуль-Гизайль на суд? Приглашение барону послали, должен прийти.

— При входе ступеньки, – прошелестело сбоку, – четыре.

— Благодарю.

— Повелитель Молний герцог Эпинэ! – возгласил невидимый крикун, и Робер нырнул в широкую низкую дверь. Повелитель Молний замыкал шествие эориев, ведь его вассалы были далеко. Они воевали и готовились к войнам, они были верны единожды данной присяге. Все трое, даже опозоренный отцом Ариго.

— Слава дому Молний! Слава!..

Закатные твари, как громко!.. Робер поднялся по зеленым от ковров ступеням на судейский помост, алое с молниями кресло не оставляло выбора. Впереди и внизу скалились друг на друга две пустые кафедры, между ними присела окруженная гимнетами черная скамья. Она ждала Ворона.

— Встать! Всем встать!

— Слава Чести и Справедливости!

— Слава Великой Талигойе!

— Слава дому Раканов!

— Слава его величеству Альдо Первому!

Зал вспенился и замер, слившись в пестрый, урчащий ковер. Кафтаны горожан, судейские мантии, туники гимнетов, мундиры цивильников, немногочисленные эсператистские сутаны рябили в глазах, напоминая о коронации. И о Доре.

— Наши возлюбленные подданные, – стремительно вошедший Альдо начал говорить еще на ходу, по словам хронистов, ненавистный Франциск вел себя так же, – господа послы, мы рады видеть вас здесь и сейчас. Вам выпало стать свидетелями торжества истины и справедливости.

Широко шагая, сюзерен поднялся к белому вызолоченному креслу и встал, скрестив руки на груди. Белую тунику украшал золотой Зверь, золотой была и перевязь.

— Четыреста лет Талигойя изнывала под властью узурпатора и его потомков, – глаза Альдо горели, он верил своим словам, верил себе и в себя. – Мы сбросили отвратительное ярмо, но этого мало. Нужно очиститься от скверны, воздать по заслугам всем – мертвым и живым. Тем, кто не жалел жизни ради победы, и тем, кто обманом, предательствами, кровью пытался остановить неостановимое.

Марагонский бастард, само присутствие которого оскорбляло талигойскую землю, выброшен из древнего храма, превращенного в могилу нечестивца и блудницы. Лицо Раканы больше не уродуют монументы захватчикам и предателям, но погибшие за нашу и вашу свободу не обретут покоя, пока не свершится правосудие живых над живыми. Потому мы, Альдо Первый Ракан, и созвали вас сюда, в Гальтарский дворец. Здесь по законам наших предков, освященным святым Эрнани и святым Домиником, свершится суд над человеком, которого проклинают все Золотые Земли.

Рокэ Алва родился в запятнанном предательством доме, но он сам избрал свой путь, приведший его на скамью обвинения. Кэналлийский Ворон ответит за все. Сегодня он взглянет в лицо сыновьям, братьям, отцам погибших по его вине, если, конечно, посмеет поднять на них глаза.