Книга Яд минувшего, страница 182 – Вера Камша

— Да, ваше величество, – тихо произнесла королева, – почти все. Я сожалею лишь об одном камне. Алая ройя как нельзя лучше пошла бы молодой герцогине Эпинэ.

— Не сожалейте, – улыбнулся сюзерен, – у невесты Повелителя Молний и сестры Повелителя Скал недостатка в драгоценностях не будет. Клянусь вам.

— Я не сомневаюсь в щедрости вашего величества, – руки Катари комкали кружевной платок, а Ричарду виделись лето и ветка акации, – но Айри дорога мне. Я хочу сделать ей подарок, чтобы она… помнила о нашей дружбе.

— Окделлы не забывают друзей. – Альдо подмигнул Дикону. – Не правда ли, герцог?

— Да! – выкрикнул Ричард и понял, что кричать не следовало. – Разумеется, ваше величество.

— Я многим обязана вашей сестре, Ричард. – Белое кружево в белых пальцах, и ни одного кольца. – Самое главное, я обязана ей верой в верность. Айри меня научила очень многому. Мне очень грустно, что вы в ссоре, но вашему отцу было бы еще больнее.

Если бы они были наедине, юноша нашел бы, что ответить, но сюзерен только начал разговор, и он был прав, до времени оставив ройю у себя – Айрис такого подарка не заслуживала!

— Никакой ссоры нет, – решительно объявил король, – все давным-давно забыто, так ведь?

— Конечно, – выдавил из себя Дикон, – я больше не сержусь на Айрис.

— Я попрошу вашу сестру ответить тем же, – наклонила голову Катарина, – нас слишком мало для ненависти.

— Вы правы, сударыня, – голос Альдо напряженно зазвенел, – нас мало, и я прошу вас оказать нам одну услугу… Не скрою, мы очень на вас рассчитываем.

Катарина не ответила, лишь подняла глаза, голубые, как небо над старым аббатством.

— Сударыня, – повторил сюзерен, – не знаю, известно ли вам… Мы решили судить герцога Алва, и судить открыто. На совести этого человека множество преступлений, они не могут оставаться безнаказанными. Вы были свидетельницей его злодеяний, и вы уцелели. Мы просим вас встать на сторону обвинения.

— На сторону обвинения? – тихо переспросила Катари, сжав платок. – Нет.

— Поймите, – Альдо не удивился, он ждал чего-то подобного, – то, о чем мы просим, не оскорбит честь эории. Я знаю, вы восхищаетесь Беатрисой Борраска, бросившей обвинение своему мучителю. Ваше мужество, да простится мне такое слово по отношению к прекрасной женщине, успело стать легендой. Не бойтесь, скажите правду, этого требует справедливость. Этого требует память Окделлов, Эпинэ, ваших братьев.

— Я не боюсь. – Катари отбросила свой платок и встала. Губы ее дрожали. – Я не боюсь. И я не стану говорить!

— Закатные твари, почему?! – Сюзерен тоже вскочил, теперь мужчина и женщина стояли лицом к лицу. Святой Алан, он же все еще сидит!

— Почему вы не хотите сделать то, что велят справедливость и честь? – повторил свой вопрос сюзерен. – Неужели слухи о вашей любви к кэналлийцу правдивы? Простите, если я оскорбил вас.

Королева молча покачала головой, ее губы совсем побелели.

— Так почему же? – Сюзерен протянул руку, намереваясь усадить собеседницу в кресло, но Катари отступила.

— Потому что я знаю, что такое Багерлее, – просто сказала она, – а вы не знаете.

— При чем здесь это? – Альдо оглянулся, и Дик прочел во взгляде сюзерена недоумение. – Ричард, ты понимаешь, о чем речь?

— Нет. – Юноша и вправду не понимал. Катари не умеет лгать, и она не любит Ворона, не может любить!