Онлайн книга «Из глубин»
|
— Кто был на галерее, хотя бы известно? — Приглашения разослали… — Я сам знаю, кому рассылали приглашения, – рявкнул Эпинэ. – Кто притащился на это проклятое сборище?! — Точно неизвестно, Монсеньор, – отчеканил побледневший Карваль, – но это может знать герцог Окделл. — Помолчите, Никола, – Робер сжал рукой плечо южанина, – а то я вас укушу, а вы ни в чем не виноваты. И вот что… Не ходите за мной сейчас. Карваль не ответил. То ли послушался приказа, то ли наконец обиделся. Кому-то из «спрутов» стало худо. Солдаты держали беднягу под руки, а его рвало прямо на осклизлую зелень. Запах вина, кислятины и еще чего-то становился невыносимым, а то, что держало на плаву эти несколько часов, таяло свечным огарком. Оставалась пустота, в которую медленно заползали бессилие и усталость. — Зажгите костры, – велел Иноходец, стараясь не глядеть на растоптанный узелок, из которого вывалились флакон и несколько лент. Запах морисского розового масла прорывался даже сквозь винную вонь. — Точно, Монсеньор, – живо откликнулся какой-то лиловый, – уж лучше пусть паленым воняет… Надо дойти до галереи, вернее, до обломков, и узнать, кто под ними. Ах, не хочешь? А рубить в куски мертвеца ты хотел? А убивать гоганов? А командовать казнью? И не твоя заслуга, что она не состоялась. Ты делал, что тебя заставлял сюзерен, и дошел до Доры, так имей смелость отдать приказ самому себе и исполнить его! Иди и смотри, Спрут смог – и ты сможешь. 3 Лютня лежала в луже. Вонючей, отливающей зеленью луже. Лютня Дейерса, которую он вчера вырвал у многосмертного барона из рук. Неужели он наконец умер на самом деле? Эпинэ пригляделся – струны были новыми, но гриф покрывал белесый налет. Словно на патоку налип тополиный пух. Такой же налет облепил огрызки бревен и досок, меж которых валялись полусгнившие тряпки и расползавшиеся слизью цветочные гирлянды. Несколько часов назад они были свежими и живыми, и вдруг… Не может быть! Повелитель Молний прикрыл глаза ладонями, пытаясь сосредоточиться. Это помогло. Искореженные доски и бревна остались осклизлыми и ноздреватыми, но цветы стали цветами, а обивка обивкой, да и лютня была в порядке. В отличие от хозяина… Из-за груды обломков, пятясь, появился солдат в лиловом и следом еще один. Спруты тащили мертвеца, первый – за плечи, второй за ноги, руки покойника были прихвачены шейным платком, красивая русоволосая голова безвольно болталась. Смерть меняет людей стремительно, но Рокслея Иноходец узнал сразу. Висок бедняги был пробит, черный с золотом камзол измят и испятнан, но лицо так и оставшегося «молодым графом» Джеймса осталось чистым, ни пятна, ни синяка. Эпинэ понял, что делает, лишь когда его плащ лег на истоптанную землю. Солдаты неуклюже опустили свою ношу и вновь побрели в развалины. Иноходец нагнулся, откинул со лба покойного окровавленную прядь. Они никогда не были друзьями, но Джеймс казался ме́ньшим ызаргом, чем другие вассалы Дика. Теперь Ричарду придется отвозить в особняк Рокслеев шпагу, объяснять, что Джеймс умер сразу и нести всякую дурь, которую отчего-то считают утешением. А как можно утешить родную кровь? Джеймса провожали на праздник, пусть глупый, нелепый, но праздник, а он не вернулся. Командующий гвардией мог не ездить, но он обещал помочь и помог… |