Книга Из глубин, страница 342 – Вера Камша

— Во имя Леворукого, – заорал Эпинэ, – да перекройте же вы этот фонтан!

— Уже пытались, Монсеньор, – откликнулся Карваль, – но… Похоже, он будет бить, пока вино не кончится.

А кончится оно в шесть часов пополудни, или в полшестого, если распорядители озаботились хоть что-то украсть. Сейчас около трех, за оставшееся время красной дрянью зальет пол-Талига. Эпинэ с ненавистью оглядел разгромленную площадь. Он мог уйти, Карваль и «спруты» справятся и сами. Те, кто выжил, уже выжили, а мертвецам от присутствия Первого маршала великой Талигойи ни жарко ни холодно. Покойникам нет дела ни до маршалов, ни до королей, ни до заливающего их пойла.

— Где герцог Придд?

— У позорных ям. Там хуже всего… Там и у галереи.

Что значит хуже? Что может быть хуже торчащих из дрянного вина ног и женщины с вырванными косами?

— Где эти ямы? А, вижу…

Серая фигура в окружении фиолетовых. Сегодня траур уместен как никогда, завтра нужно тоже надеть серое.

— Как у вас дела, Валентин?

— Господин Первый маршал, правая сторона площади свободна, – лицо Придда цветом напоминало капустную рассаду, но в остальном Спрут не изменился. – Мои люди дошли до галереи. К сожалению, она рухнула.

— Благодарю вас, – и это еще мягко сказано, – но теперь вам следует отдохнуть. Вы неважно выглядите.

— Я не могу уйти, – вскинул голову Повелитель Волн, – мои люди подчиняются только мне.

— Не можете – возвращайтесь, – пожал плечами Иноходец. – Когда расстанетесь с завтраком, если вы, разумеется, завтракали.

— К моему глубокому сожалению, завтракал, – поклон Придда выглядел жалкой пародией на его всегдашнюю безупречность. – Я вернусь не позже, чем через полчаса. Если вам что-то потребуется, обратитесь к графу Гирке.

— Непременно, – пообещал Эпинэ, провожая глазами негаданного помощника.

— Он очень много сделал, – неожиданно сообщил Карваль, – очень. Если бы все северяне были такими…

Если бы все северяне были такими, как Придд, можно было б удавиться, но «спруты» и впрямь разгребли то, что наворотили устроители праздничка. А могли бы и не разгребать – приказывать Повелителям может только король.

— Смотрите, Монсеньор, – господин военный комендант поднял с земли что-то черное и осклизлое, оказавшееся обломком доски, – гнилье. Странно, что сразу не провалилось…

Это и в самом деле было странно. И страшно. Хуже оврага у леса Святой Мартины, хуже смытой взбесившейся Бирой деревни, хуже Канальных ворот. Солнце безжалостно светило в ямы, когда-то бывшие позорными, а сегодня ставшие чудовищными ловушками. Наспех прикрытые досками, ямы эти обнаружили себя, когда фонтан забил вожделенным вином. Гнилое дерево не выдержало тяжести, но будь оно трижды крепким, ничего бы не изменилось. Разве что беда промедлила бы несколько лишних минут. Кого-то это спасло бы, а кого-то погубило.

— Узнайте, кто продал в Дору негодные доски. – Виноват не вороватый поставщик, а дурак, решивший устроить гулянья в мышеловке. И второй дурак, ухватившийся за столь блестящую мысль. И третий дурак и подлец, не удосужившийся разузнать о затеваемых празднествах и сваливший это безумие на неопытного мальчишку. Но отвечать будет поставщик. И покупатель. Если он, конечно, жив.

— Рокслея еще не нашли?

— Может быть, у галереи… Но живых там, похоже, нет.