Онлайн книга «Из глубин»
|
— Ваши дочери или дома, или скоро придут, – Робер осторожно погладил плечо женщины. – Вам тоже лучше вернуться. — Монсеньор, – а ведь она на кого-то похожа, на кого-то давно забытого, – можно я подожду, пока откроют? Мне подарков не надо, только пусть… — Ждите, – сейчас она заплачет, если только на нее не наорать, – только отойдите назад, к лавке. — Постой. – Никола отвлекся от калитки, лицо его было хмурым и подозрительным. – Как тебя пропустили? — Я попросила, – лицо горожанки вспыхнуло, – там Жильбер стоял. Он тоже из Агиррэ. Он меня узнал. — Постой, – подался вперед Иноходец, – так ты – дочь старухи Маризо? — Да, Монсеньор, – закивала неожиданная землячка, – да… Неужто Монсеньор меня помнит? — Ты похожа на сестер. – Эмма Маризо… Коса вокруг головы, бирюзовые сережки… Эмма пекла пирожки с земляникой и вышла замуж за мещанина из Агиррэ. Роберу было лет девять, эта была первая свадьба, которую он видел. — Мои девочки похожи на меня… – шмыгнула носом женщина. – Какой я была… — Я их найду, – а еще он найдет иголку в стоге сена, но Эмма ждет именно этих слов, и она из Старой Эпинэ. – Кто-нибудь, проводите ее. Капрал, что с калиткой? — Да все то же, – откликнулся служака, – и звук глухой, может, завалили чем. Я так думаю, надо к Торским ехать. — Так езжайте!.. Нет, стойте, сейчас все узнаем. 4 Валентин Придд остановил мориска, не доезжая до ворот, и спрыгнул на землю, зацепив поводья за луку седла. — Добрый день, господин Первый маршал, – лицо Спрута было не таким бледным, как всегда. От холода или от скачки? — Здравствуйте, герцог, – почему, чем меньше доверяешь, тем учтивее говоришь? – Позвольте поблагодарить вас за помощь. — Это мой долг, – таким тоном сообщают о кончине любимых дядюшек, – насколько я понимаю, эти ворота тоже не спешат открывать? «Тоже не спешат», «тоже»… — Вы ведь от Торских? — К сожалению, – деревянным голосом произнес Спрут. – Канальные, по-видимому, безнадежны? — Вы правы, – Робер вскинул голову, глядя на шершавые, испятнанные временем стены, из-за которых доносился надоедливый низкий гул, – о Канальных придется забыть. Остаются Галерные. — Я проверю! Повелитель Волн вскочил в седло, прежде чем Робер успел возразить. Серый мориск крутанулся на задних ногах, напомнив о запертом в деннике Моро. Одинокий всадник промчался вдоль стены и исчез. Робер в изнеможении прислонился к оглохшим воротам. Действие шадди прошло, вернулись старая усталость и что-то весьма похожее на отчаяние. Стена была не просто холодной – ледяной, но отрываться от нее было лень и незачем, все равно ничего не выйдет. Жизнь – это болото, в котором можно лишь тонуть. По крайней мере, его жизнь. Шершавая кладка ощущалась даже сквозь одежду – сырая, заплесневелая, дряхлая, как мир. На бледной поверхности темнели пятна, они смахивали на лошадь. На сонную пегую лошадь, что бредет из вечности в вечность. Цокают копыта, понуро свисает грива, по бесплодной земле тянется цепочка следов… – Мама, мамочка… Мама! – Девчушка лет пяти с белым узелком в руке ползет по слипшимся, сросшимся друг с другом плечам, светлые волосики, алые ленты, красные точки окружают широко распахнутые перепуганные глаза. – Мама! Где ты… Мамочка! Ее нужно забрать, эту девочку, ее и всех остальных. Лэйе Астрапэ, люди не должны так умирать, не должны! |