Книга Шар судеб, страница 483 – Вера Камша

Сумки оказались тяжелее, чем думалось. Вызвать слуг? Лишние разговоры не нужны, а спуститься по лестнице он сможет. Джереми Ричард взял бы с собой без колебаний, но Эмиас не солдат, а лакей. Даже последуй он за господином, толку от такого спутника будет мало, да и не сменит Эмиас столицу на изгнание, другое дело Блор… Полковник остался бы верен, только искать его нет времени; и потом, один человек может исчезнуть, но отряд найдут всегда. Ворон, возникнув у эшафота, доказал это в очередной раз, а Ричард собирался исчезнуть, по крайней мере из Олларии.

Сона потянулась к хозяину в расчете на угощение. Он всегда, выходя из дома, приносил девочке лакомство. Сегодня забыл.

— Прости, – сказал Ричард своему единственному другу. Конюх удивленно покосился, но послушно заменил седельные сумки на принесенные господином, и Дикон вскочил в седло.

— Я вернусь вечером, – соврал он. – Если появится герцог Эпинэ, проводите его в кабинет. Там письмо – на случай, если маршал не сможет ждать. Не забудьте.

— Да, монсеньор.

В последний раз распахнулись украшенные гербами створки, пропуская последнего Повелителя Скал. Он покинет город через Ржавые ворота, а доберется туда окраинами. Дорогой, которой в день бегства Алвы прошли «спруты», там никто не станет караулить. Но сперва – долг Чести, последний в этом городе. Если Штанцлера вернули в Багерлее, ничего не поделаешь, но оставалась вероятность, что мерзавец отправился в свой особняк за уликами, о которых говорил. Уехать, не проверив, так ли это, Ричард не мог.

Где-то закричал ребенок. Так и не родившийся… Это было пострашнее девчонки без тени и смыкающихся заплесневелых стен, но Робер, не убавляя шага, прошел сквозь смешавшихся у розовых с золотом дверей гвардейцев, дам, придворных и позабывших свое место слуг. Дворец уже знал все – скоро узнает город.

По ушам умирающими в гальке волнами прошуршало что-то сразу и утешающее, и гневное. Столько мужчин! Столько мужчин не смогли защитить одну женщину…

Набитая приемная и почти пустой кабинет. Распахнутые окна, сквозь запах крови пробивается запах лилий. Лилии в колодце, лилии на полу среди осколков белой с золотом вазы. Уронили или сбросили со стола, а на столе – тело. Почти незаметное под розовой тафтой, только очертания и выдают. И еще пятна, частью бурые, частью еще красные. Сдвинутые в угол кресла, кухонные ведра и два монаха. Врач на чем-то сидит, свесив с колен красно-бурые руки, Пьетро стоит у стола, то есть у тела. Без четок, светлые волосы стянуты на затылке, словно у кэналлийца.

— Не смотрите, – устало рычит брат Анджело. – Ее надо… привести в порядок.

— Она моя сестра…

— Не смотрите. – А это уже Пьетро. – Потом… Женщины все сделают.

— Пусти!

— Нет. – Монашек загораживает стол, он не похож сам на себя. А ты сам похож?

— Я видел мертвых. И женщин тоже…

— Не таких. – Брат Анджело. Оттеснил напарника, смотрит в глаза, а у самого глаза красные. – Если нельзя спасти мать, спасают дитя.

— Так угодно Создателю, – подтверждает Пьетро. – Новая душа пришла в мир.

Плач… Ребенок… Значит, не показалось.

— Мальчик? – Не все ли равно кто?..

— Да. Он почти доношен, его жизнь вне опасности.

— Я слышал крик, а сейчас тихо.

— Принца перенесли в дальнюю спальню. За кормилицей послано. Вы все еще хотите…