Книга Шар судеб, страница 398 – Вера Камша

— Это было печа-а-ально, – завопил бывший посол, – я стоял у дыры…

Первые штурмующие уже лезли внутрь. Ну и бегают же некоторые с перевязями! Марсель, кого-то невежливо пихнув, припустил за Рокэ, продолжая на ходу портить романс.

— Все отнюдь не печально! – кричал виконт, догоняя волокущих лестницу солдат. – Я гуляю по рву… И кому-то мундир я случайно порву…

Кто-то оглянулся, кто-то совершенно по-дурацки заржал; брешь была совсем рядом, и тут один из несших лестницу споткнулся, упал и остался лежать. Здоровенную дуру перекосило, виконт подставил плечо.

— Это снова печально, – сообщил он, – это все же война…

— Ставим! Хорош!..

Стена… Война… Луна… Под нечленораздельное «э-э-э-э-эх» лестница поднимается и встает. Рядом свисают веревки, по которым лезут те, кто уверен в своих силах. Рокэ, естественно, лезет, вот и приглядывай за таким! Сюда бы умников, прозвавших Валмонов пауками. Колиньяра, например… И за клевету их, за клевету!..

— Дорогу, сударь!

Пистолет – в правую, кинжал – в зубы, ну абордаж абордажем, только моря нет, но кому оно нужно, это море?!

— Труби, труби давай! – надсадно кричат внизу. – А то гранатами накроют!..

А вот это и в самом деле будет печально. И глупо… Какого Леворукого этот… соберано лезет первым?! Первым должен лезть трубач, потом солдаты, потом…

Звучит труба, сверху валится тело, затем еще одно… Свои ли, нет ли, не понять, но драка началась. Поднимающийся первым кэналлиец разряжает свой пистолет, орет: «Квальдэто цэра!» – и рывком перемахивает через такой близкий, оказывается, край стены.

Площадка. Удивительно неровная, не чинят они свои бастионы, что ли?! Впереди и слева уже вовсю рубятся… Рокэ, само собой, впереди… Почти один!

Спустить курок, долбануть разряженным пистолетом, прыгнуть в образовавшуюся брешь, в сторону путеводной перевязи. Нога проваливается в какую-то дыру, и виконт падает. Ему везет дважды: он успевает разжать зубы и выпустить кинжал, который при падении представлял опасность лишь для хозяина, и плюхается на полуразвалившуюся туру с землей. Одну из тех, которыми бордоны заделывали стену.

— Дор Марсело. – Дружеская рука помогает подняться. Действительно, чего разлеживаться?

— Квальдэто цэра, Антонио!

Смеется. Как мало надо для счастья этим кэналлийцам! Общий галдеж удваивается, из темноты вываливается куча народу. Это уже не повязки белеют, это целые рубахи, а то и тела… Бедные «дельфинчики»! Не только выспаться не дали, но и одеться, вот они и возмутились. А кто бы не возмутился?! Антонио и его сосед, не сговариваясь, стреляют в бегущего впереди – шлем с плюмажем выдал офицера. Бордон шмякается под ноги своим людям, короткое замешательство, и в полуодетое воинство врезается возглавляемый Алвой клин. Кэналлийцы и старые знакомые – фельпские абордажники.

— Это прямо квальдэто! – Шпага виконта впивается в первую жертву. – Это видит луна…

Не лезть на стену в первых рядах атакующих, не ждать в лагере, доверив штурм младшим офицерам, не дожидаться своей атаки, а торчать сзади. Не вмешиваться, наблюдать, делать вид, что так и надо. На тебя смотрят те, кого не прогонишь, и для них все должно идти как задумано. По крайней мере, пока не прояснится, что там, в «Корзине».

Командующий Южной армией стоял и ждал. Можно было сесть, как сел граф Марту, можно было бегать, как Джильди и Заль, но Эмиль стоял, уперев зрительную трубу в бедро. Словно его неподвижность подманивала удачу к тем, кто сейчас дрался.