Книга Шар судеб, страница 396 – Вера Камша

Они, видите ли, пошли! Они в самом деле пошли. Первым, не оглядываясь, Рокэ, следом Марсель и два десятка кэналлийцев, наставлять которых Эмиль счел излишним. Эти и так… Только маловато проку от них было у того клятого эшафота…

— Герард!

— Мой маршал?

— Глянь, как там Карои, и добудь чего-нибудь съестного.

Шаги стихли. Гам за спиной лишь подчеркивал молчание равелина. Гарнизон, наработавшись, отсыпался, полагая, что при такой гулянке у противника до полудня им ничего не грозит. Только дожидаться полудня и даже рассвета никто не собирается.

— Закатные твари, ну почему не мы?!

— Потому, Гашпар, что мы с тобой – кавалеристы, а не абордажники и не кошки.

Траншея вихлялась, как кокетливый червяк, но вела куда нужно. Чем ближе, тем тише старались идти и тем больше топали, пыхтели и наступали на всякую трескучую дрянь. Плохонький лунный серпик, хоть и мелькал в облачных прорехах, света давал мало. В целом это было кстати, но смотреть под ноги не получалось.

Новая траншея, параллельная линии укреплений. Пара десятков шагов, и навстречу выступают несколько фигур.

— Монсеньор, повязки.

— Со счета не сбились?

— Нет, Монсеньор. Как прибежал посыльный, было шесть залпов. Еще два осталось… А потом – фейерверк.

Все, и Рокэ первый, навязывают на обе руки белые тряпки. Марсель, как и прочие, в последний раз проверяет пистолеты. Вроде порядок.

— Пора.

Еще один зигзаг, тянущийся к городу, но уже гораздо короче. Пока шли, сзади бухнуло – следующий залп станет сигналом к атаке. Всё, конец траншеи, пора выбираться.

Наверху оказалось неуютно. Темнота оказалась куда менее темной, чем пять минут назад, а вредная луна, даже помирая, светила, словно внизу собралась стая поэтов. Часовые со стен просто не могли не заметить вылезших на открытое пространство глупцов, а Рокэ еще потягиваться вздумал, мало того, он нацепил свою перевязь! Додумались же сделать ее черно-белой!

— Эх, еще бы денек, прокопали бы поближе, – поддержал внутреннего труса некто рядом. Марсель оглянулся и страшным шепотом сообщил, что в такой темнотище траншеи без надобности. Внешний трус заткнулся, внутренний и не подумал.

— Вперед!

Чье-то тяжелое дыхание, размытые темные силуэты выступают из сумрака и пропадают впереди. Перед глазами маячит черно-белая перевязь. Это очень удобно, но когда же наконец ров?

Нечто с сухим щелчком метнулось к идущему слева. Тот отшатнулся:

— Тьфу ты!.. Паукан!

— Хочет в бой? – самочинно умилился язык виконта. – Ах ты лапушка!

Кто-то спотыкается, приглушенное проклятие, позади еще кто-то зло сплевывает и страшным шепотом обещает оторвать неловкому руки, ноги и голову. Дурацкий месяц вконец обнаглел, и вообще они свернули куда-то не туда. Имейся здесь хоть какой-нибудь бастионишка, они бы давно ткнулись носами в стену.

— Ждем. Теперь ждем.

Шевеление вокруг прекратилось, никто никуда не шел и не полз. На всякий случай Валме подбоченился и вывернул руку с белой тряпкой так, чтобы спереди и сослепу оно сошло за перевязь.

Пара минут тишины, и… ба-бах! Там, в глубине лагеря, бомбардиры вновь салютуют кому-то и чему-то, здесь сразу несколько голосов шипят «вперед».

— Ты обещал за мной присмотреть, – раздается рядом. – Ров через сотню шагов, он сухой. Нырять туда с разбега не обязательно.