Книга Шар судеб, страница 26 – Вера Камша

Колокол не унимался. Иди Эндрю на звук, он бы, достигнув цокольного этажа, свернул вглубь здания, но унар даже не замедлил шаг. Ему нужно было вниз, в вестибюль, а мне? Я оказался здесь случайно, и я не привратник, не часовой и не лекарь. Свое жалование я отрабатываю в любом случае, и не с моими силами останавливать явно находящегося не в себе, но вряд ли ставшего от этого слабее юнца. Допустим, я его окликну и велю вернуться к себе. Хорошо, если он подчинится, а если нет? Если он меня не узнает или примет за врага?

Позвать слуг или кого-нибудь из коллег? Это требует времени, и что я им скажу? Как объясню свое появление на парадной лестнице, да еще с книгами, одной из которых предстоит потеряться? Да и что может случиться? Входные двери должны быть заперты, а даже если и нет, не утонет же, в конце концов, Эндрю в пруду!

Здравый смысл настойчиво советовал прежде всего позаботиться о «Поучениях». Потом в самом деле можно было зайти к Шатеню с предложением взглянуть на призраков и, сославшись на дурное зрение, вынудить его пойти через главную лестницу. Скорее всего, я бы так и поступил, но все разрешилось самым неожиданным и благополучным образом. Из всё того же коридора, шлепая босыми ногами, выскочил еще кто-то полуодетый и бросился к Эндрю, продолжавшему спор с невидимкой уже возле самых входных дверей. Судя по росту, сложению и выкрику на кэналлийском, вновь прибывшим был Антонио, который вряд ли нуждался в помощи. Мне оставалось лишь забрать книги и исчезнуть, что я и сделал. То, что колокол больше не звонит, я понял уже возле своих дверей, но стих ли он до вопля кэналлийца или же позже, внимания не обратил.

Оказавшись в своих комнатах, я зажег свет и убрал «Поучения» в один из вовремя заказанных сундучков. Случившееся оставило какое-то на редкость неприятное послевкусие, и я налил себе тинты, что мне вообще-то несвойственно.

1-й день месяца Весенних Волн 393 года круга Скал

Испытания прошли без сюрпризов, разве что откровенно заспанный Антонио сегодня не слишком блистал, уступив в моем классе не только Лукасу, но и Виктору. Впрочем, после полудня кэналлиец собрался и в классах Шлиха и Кваретти уверенно разделил первое и второе места с Лукасом. Завтра головастиков ждут главные дворянские науки – железо и лошади, а в этом щекастый Фарнэби кэналлийцу не соперник, так что «первый из унаров», считай, известен. Второе место, скорее всего, достанется Виктору, хотя есть некоторые шансы и у Лукаса, а вот Эндрю, как выражаются благородные господа, из игры вышел. Мозговая горячка.

Подробности я узнал от пригласившего менторов отобедать Арамоны и мог лишь порадоваться своей ночной предусмотрительности. Мое вмешательство все бы лишь осложнило, не говоря уж о том, что «Поучения» вновь оказались бы в библиотеке, где любой невежда мог залить страницы если не чернилами, так тизаном, или изрисовать школярскими пошлостями, но вернусь к унарским похождениям. В дружбе с Эндрю Антонио не состоит, тем не менее бредящего однокорытника в его спальню он как-то водворил, но этим не ограничился. Конечно, будь на месте кэналлийского маркиза кто-нибудь попроще, он вряд ли бы отважился за день до испытаний признаться в вопиющем нарушении запрета, но полушадам в Талиге дозволено многое. Антонио прямо посреди ночи разбудил врача и объяснил, что проснулся от колокольного звона и захотел взглянуть на мертвых монахов. Выбравшись из окна, он прошел по карнизу до водосточной трубы и спустился по ней до террасы, откуда пробрался в пустующую галерею. Колокол к тому времени уже умолк, эсператистов тоже не было, зато у стены, в которую, по слухам, уходит призрачная процессия, в беспамятстве лежал Эндрю. Антонио дотащил товарища до его комнаты и побежал за помощью. Отец Эразм незамедлительно объявил этот поступок милосердным и мужественным, с чем Арамона радостно согласился.