Книга Шар судеб, страница 181 – Вера Камша

— Лишить тебя бумаги и чернил – это очень простой способ избегнуть конца света, – улыбнулся Райнштайнер. – Увы, я опасаюсь, что нам придется прибегнуть к более жестоким средствам. Мне не нравится то, что происходит, но кто-то должен был достигнуть зрелости к Излому. Почему не мы?

— Ты уже говорил об этом, – напомнил Ариго. Генерал не любил того, чего не понимал, а тут за голову бы схватился сам Леворукий.

— Я в самом деле говорил, но ты не хочешь думать о чем-либо, кроме Бруно и своих южных дел. Ты и прав и не прав. Если ты вышел в море и встретил врага, готовься к битве, но не забывай следить за горизонтом. Иначе шквал сметет и тебя, и твоих противников.

— Где ты видишь шквал? – Жермон ковырнул сапогом слежавшуюся траву. Снег сошел чуть ли не неделю назад, и земля успела немного подсохнуть. Пройдет большая вода, и начнется. – Все, что случилось в Талиге, могло случиться в любое время. При чем здесь Излом? Вспомни Двадцатилетнюю войну или ту же Алису. Тогда было не легче.

— Если говорить о положении государства, – уточнил бергер, – ты, разумеется, прав, но Излом – крайне неудачное время для войн. К несчастью, отродья варитов слишком глупы и самонадеянны, чтобы уважать заветы хотя бы своих предков. Они будут воевать. У нас нет выбора, Герман, и это мне нравится меньше всего. О, кажется, наше ожидание пришло к концу. Скоро мы узнаем последние новости о господине Бруно, и надолго последние. Вряд ли в ближайшие дни Хербсте перейдет кто-нибудь еще.

— Зато потом желающих будет хоть отбавляй. Угадать бы еще, где полезут… – пробурчал Жермон, досадуя, что пропустил появление разведчика, а тот был уже на середине реки. Черная косая тень скользила по сверкающему полю, приближаясь к талигойскому берегу. Одетого в белое человека с шестом разглядеть было труднее.

— Хербсте длинна, но удобных для переправы мест не так уж и много, – напомнил не отрывавший взгляда от реки Ойген. – Мы их знаем не хуже дриксов.

— Знаем… Леворукий, куда?! – Говорить «под руку» – дурная примета, хотя тут выходит «под ногу». – Хорошо бы Бруно проследовал своим прежним маршрутом и пожаловал прямо сюда. Тут и река поуже, и к цели близко.

Ойген неопределенно покачал головой:

— Может быть, но упускать из вида другие возможности было бы непростительной беспечностью, каковой мы все-таки не страдаем. Если Бруно не выберет в качестве цели Южную Марагону, а пойдет в Придду, то, кроме Доннервальда, у него будут на выбор Печальный Язык, Ойленфурт и еще дальше к западу – Зинкероне.

— Ойленфурт – удобное место, – припомнил Ариго, – берега пологие, течение спокойное. Можно быстро выйти к Мариенбургу, где сходятся несколько дорог, в том числе и на Акону.

— Несомненно, но ближе всего к Доннервальду – Печальный Язык со своим мысом, перекрывающим треть реки. Да, форт напротив мыса мы укрепили, но для Бруно место все равно очень заманчивое. У Зинкероне берега тоже позволяют быстро наладить переправу, правда, тогда дриксы слишком отдалятся от своей цели, если считать таковой Доннервальд. И до Южной Марагоны оттуда тоже не близко.

Жермон не ответил, и разговор прервался – обсуждать весеннюю кампанию, когда кто-то, рискуя собой, бежит по тронувшемуся льду, не мог даже бергер. Ойген внимательно следил за разведчиком, время от времени удовлетворенно кивая. Один раз барон подался вперед, словно собираясь крикнуть, но тень резко метнулась в сторону и взмыла в длинном прыжке. Райнштайнер повернулся к собеседнику.