Книга Шар судеб, страница 175 – Вера Камша

— Фальтак отрицает и честь, и предков…

— Неважно, что они несут, – отмахнулся Эпинэ, – главное, они при этом едят. И ненавидят тех, кто сидит во дворцах. Любых. Потому что это не они. Карты, кстати, благосклонны не только к тем, кто умрет, но и к тем, кого ненавидят. Вас ненавидят, потому что вы граф Рокслей и выигрываете, вот вам и везет.

— Я себя ненавижу за это же, – тихо сказал Дэвид. – Бедный Фердинанд. Бедный толстый, добрый Фердинанд. Он хотел выпускать из тюрем и кормить, а не хватать и воевать… Джеймс заплатил за подлость Генри, я тоже заплачу́.

— Ну так платите! – рявкнул Робер. – Возможностей отдать долг Олларам или, вернее, Талигу хоть отбавляй. Умирать для этого не обязательно, скорее уж наоборот.

— Что вы сказали? – Голос графа странно зазвенел, и Робер понял, что едва не попался, хотя с Рокслеем поговорить нужно. Сперва с ним, потом – с Мевеном, а с Халлораном, пожалуй, не стоит.

— Я сказал, что нужно защищать горожан. – Это не было враньем и не было всей правдой. – Помогите Карвалю. Все лучше, чем думать о смерти.

— Вы правы, – все тем же звенящим голосом произнес Дэвид. – Если меня убьют, то за делом. За достойным делом.

— Убьют? – Подлетевший откуда-то барон в ужасе округлил глазки и ухватил Рокслея под руку. – Что за слова в моем доме?! Перед ветчиной с лунной дыней? Перед концертом? Я не желаю о таком даже слышать. И Марианна не желает… Дорогая! Дорогая, ты нам нужна!

— Да, Коко. – Платье баронессы шуршало. За белоснежным, тонущем в кружевной пене плечом возвышался ухмыляющийся Дарави. Валме исчез. Провожает матерьялиста к призраку?

— Мы говорили об игре. – Дэвид смотрел на прекрасную женщину, но не видел ее. – Боюсь, барон меня неправильно понял. Мне сегодня отменно везет… Отменно, и сейчас начнется моя игра!

— И все же не увлекайтесь. – Капуль-Гизайль поднял брови и понизил голос: – Игра дурно влияет на способность воспринимать прекрасное, а ветчина из Фебид прекрасна.

— Отрадно слышать, – вступил в разговор племянник Пуэна, – но не стоит ее тратить на свинских потомков. Я имею в виду некоторых… как бы их назвать…

— Философов? – подсказал барон. – Постарайтесь взглянуть на них как на приправу, но не к пище, а к беседе. Перец, горчица, некий имеющий двусмысленное название корень придают бытию определенную остроту.

Барон первым рассмеялся собственной шутке. Дарави последовал его примеру, Дэвид и тот улыбнулся. Марианна подняла глаза и посмотрела на Робера. В темных безднах спала неизвестность.

Робер поцеловал унизанную золотом руку и произнес именно то, чего говорить ни в коем случае не хотел:

— Марианна, нам нужно объясниться. Я не уйду, пока мы не объяснимся.

Решение Луиджи принял сразу и окончательно, оставалось объявить об этом родителям, по возможности тактично. Капитан пытался изо всех сил, ломая вальдесовы перья и комкая бумагу, но в итоге сдался. Очевидное для одного другому не втолковать. Отец слишком быстро стал герцогом, а мать… Она всегда хотела одного – чтобы муж и дети были при ней, и еще ей нужны внуки. Толпы, полки, армии внуков, которых можно кормить, одевать в яркие рубашечки и не пускать ни в море, ни на войну… Луиджи с тоскливой досадой перечел родительское послание, поискал глазами футляр и обнаружил рядом другой, серебристый, с пунцовой монограммой. Франческа тоже написала, а он, ошалев от новостей, не заметил. Это был повод отложить ответ, и капитан им немедленно воспользовался, благо вдова Муцио, в отличие от великой герцогини Фельпа, не прятала в просьбах не беспокоиться ультиматум.