Книга Семь Древ Янтандера, страница 117 – Роман Прокофьев

Операция была простой для тех, кто владеет Рунным Искусством: извлечь Аннигиляцию и тут же поднять ее до золотого ранга, превратив в Небытие, а затем — вторым Повышением сделать сам Призрак золотым.

Воплощение Небесного Огня

Незримый улыбнулся — у Призрака была золотая версия, на краткий миг стирающая грань между телом Восходящего и Небесным Пламенем. И его первой звездой стало Небытие, наделяющее разрушительной аурой, второй — Усиление, повысившее общую мощь, а третьей — Изменение, продлившее срок действия.

Хорошее золото.

— Пламени Подобный! — в голосе Илианы слышалась тревога. Она не понимала, что происходит, и осколок Единого сказал ей только:

— Я сделаю дверь.

Прежде чем она успела возразить, осколок Единого использовал Остановленное Время. Это было нужно не только для того, чтобы хранительница не мешала, — корни рубинового Игга стоило заморозить, пока он делает в них проход. Тогда Древо не успеет понять и отреагировать на происходящее, а потом…

Потом ему придется заплатить.

Пламени Подобный обратил свое тело Воплощением Небесного Огня.

Вперед! В Атласе снова вспыхнуло грозное предупреждение Наблюдателя, но он не стал даже читать его.

Слава приходила и уходила.

Моргейн ждала слишком долго.

Тела не стало, он превратился в прозрачную фигуру из небесного пламени в черной кайме Небытия. Воистину Пламени Подобный — и поверх, как плащ на доспех, осколок Единого набросил Холодное Солнце. Три огня в одном вошли в древесную плоть малого Игга — плотную, багрово-черную, — и она бесследно исчезала на его пути. Небытие не жгло и не резало, оно оставляло гладкий, будто оплавленный срез — за тем, кто шел сквозь Древо пламенной стрелой, принявшей облик раскинувшего руки человека.

Всего шесть мгновений, но их хватило, чтобы коснуться холодной грани Саркофага и расчистить полукруг возле него. Не будь Остановленного Времени, Древо ощущало бы боль, сопротивлялось, затягивало рану, но благодаря Руне вторжение вышло неощутимым — заморозка сыграла роль снадобья, что лишает плоть чувствительности.

В корнях Аран-Саар возник черный ход. Такой, будто кто-то взял и вырезал из Древа часть его плоти, покрыв отрезанное слоем черноты. Кара Наблюдателя за нападение на Древо оказалась тяжкой — он мгновенно потерял всю оставшуюся Славу, но, к счастью, не стал целью смертельных повелений. Урон Древу был однократным и не угрожающим его жизни — такое строгий альфа-разум мог спустить, но повторного злодеяния он бы уже не потерпел…

Когда плоть вернулась, Пламени Подобный нашел на тусклой иллиумовой стене отпечаток кел-ладони — как и ожидалось, на его прикосновение двери гробницы не откликнулись. Однако Вечность не могла просто закрыть саркофаги и выбросить ключи — должен быть тот, кто при необходимости откроет дверь, чтобы забрать, использовать или уничтожить плененную душу. Вскрыть иллиумовый колокол можно было по-разному, но проще и быстрее всего — привести сюда живую хранительницу кель-рода.

Он снял Остановленное Время. Мир вернулся, по стенам тоннеля расплылись багровые разводы, а Аран-Саар будто задрожал всем своим огромным телом — вместе с Курганом. Сверху посыпались камни, корни со скрежетом вздрогнули, мысленный стон ударил с такой силой, что перед внутренним взором Пламени Подобного на мгновение вспыхнуло багровое зарево. Илиана качнулась, будто удар пришелся по ней самой. Увидела прожженные корни, устье прохода, дымящегося осколка Забытого в нем и блеск иллиумовой оковки за его спиной.